На этих словах Роза замолкает. Она откидывается назад, ставит локти на стол и ненадолго закрывает лицо ладонями. Слегка вздрагивает и вновь смотрит на Рут.

– Из Хобена я уехала грустной и растерянной. А когда добралась домой, сразу появился Питер. Возможно, до этого он и был хорошим парнем. Но он явно почуял мое появление.

– Не поняла?

– Мужчинам нравятся надломленные девушки.

Рут слышит, что в душе выключили воду. Еще есть время задать Розе один или максимум два вопроса, пока не вернулась Юнона.

– А здесь кто-нибудь знает про Освальда?

– Боже упаси! Конечно нет.

Ответ поступает мгновенно, будто Роза тоже в любую секунду ждет появления Юноны.

– Но ведь вы не совершили ничего предосудительного. Зачем же скрывать?

Рут старается, чтобы вопрос не прозвучал скептически. Если бы она и впрямь работала над подкастом, об этом в любом случае стало бы всем известно.

– Бросьте, Рут. Вы все прекрасно понимаете, иначе вас бы тут не было. Предосудительно уже то, что я вроде как «позволила» мужу убить двух девочек. Представьте, что будет, если люди узнают, что детоубийца каждый день подвозил меня домой из школы. Мне и тогда за это досталось, а теперь тем более.

– Но вы же не совершали ничего…

– С каких пор это кого-то волнует? – Роза уже не прячет презрительной ухмылки. – Кому интересна правда, если можно обвинить женщину? А в чем-то я все-таки виновата. Я совершила очень глупую ошибку: не догадалась, насколько это опасно, когда взрослый мужчина проявляет интерес к девочке-подростку.

Она сейчас о своем муже и Келли Паркер? Или о собственных отношениях со школьным учителем? Рут открывает было рот, чтобы спросить, но тут в кухню входит хмурая Юнона.

– Опять закончилась горячая вода, – сердито бубнит она. – Господи, это не дом, а развалина.

С демонстративным вздохом Юнона усаживается за стол, в считаные секунды забирает у матери телефон и включает другую песню – какие-то дребезжащие завывания о материнской любви женщины к мужчине.

– Для тебя, мама, – говорит Юнона и оборачивается к Рут. – Очень на нее похоже, – перекрикивает она музыку. – Мама была в таком раздрае, когда недоучилась по обмену, приехала обратно. По сути, она даже до выпускного недотянула.

– И теперь моя дочь решила, что у нее тоже есть право бросить школу, – бормочет Роза, подливая себе вина. – Только этому не бывать.

– Беру с тебя пример, мама, – с усмешкой отвечает Юнона.

Она протягивает руку, и Роза ее берет. Рут остается только молча смотреть, как мать с дочерью встают и начинают танцевать.

Если Роза в очередной раз лицедействует, то для кого она устроила это представление? Разыгрывает семейное благополучие перед Рут? Или пытается заодно обмануть и дочь? Дать Юноне почувствовать заботу хотя бы одного родителя – матери, которая кружит ее в танце. Достаточно быстро, чтобы дочь не успела разглядеть все ее тайны.

Эти тайны вряд ли получится вычеркнуть из памяти насовсем, хочет сказать ей Рут.

Потому что невозможно забыть ту девочку, которой вы когда-то были.

Дождавшись момента, когда остальные точно заснули, Рут набрасывает на себя одно из толстых одеял с кровати Юноны и на цыпочках выходит из дома. Она стоит на крыльце и смотрит в бескрайнее ночное небо, звезды над ее головой мерцают, как крупицы песка на сегодняшнем солнечном пляже.

Она вспоминает обо всем, что рассказала ей Юнона у воды. И еще раньше – когда они пробирались через чьи-то поля.