– Ух ты!

– Да.

Рут замечает мимолетную гордую улыбку, однако Юнона быстро надевает маску бесстрастия, и они идут вдоль пляжа.

Шагая рядом с Рут, Юнона говорит, что сейчас отлив и им не надо беспокоиться обо всех этих маленьких бухточках, образуемых выступающими скалами. Во время прилива все они уже заполнились бы водой. Как бы ненароком она добавляет, что подходов к пляжу совсем мало: на этом участке западного побережья в основном лишь отвесные скалы и океан.

– Что же будет, если случится прилив, а мы здесь, внизу? – спрашивает Рут.

– Окажемся в полной заднице, – сладким голоском отвечает Юнона, и Рут смеется.

Они идут дальше по пляжу, мелкий черный песок проникает в кроссовки Рут, согревая ей ступни. Юнона показывает ей группу скал, выходящих на поверхность со дна моря, и объясняет, что раньше их было четыре: мама, папа и двое детей. «Семья» – так назывались эти скалы.

– Но одна из них, самая высокая, несколько лет назад начала рушиться. Сперва медленно, потом все быстрее. Пока ее полностью не смыло водой. Остались только мама и две дочки. Папа не справился. Забавно, правда?

Это звучит как приглашение.

– Юнона, ты скучаешь по своему папе?

В вышине носятся и кричат две горластые ширококрылые птицы, будто исполняя какой-то небесный балет.

– Я его ненавижу, – после долгой паузы отвечает девочка. – Ненавижу за то, что по его милости у нас теперь все наперекосяк. Все из-за того… – Юнона запинается. – А вот кстати, из-за чего? Этого я никак не могу понять.

– Есть предположения, почему он зашел так далеко? – спрашивает Рут, представляя, как самая высокая из скал, так долго сопротивлявшаяся, наконец сдается и, распадаясь на части, исчезает в океане.

Юнона вновь жмет плечами. Рут замечает, что попытка сохранить невозмутимое лицо на этот раз дается ей труднее.

– Ходили слухи, что Келли беременна. Ее обсуждали на каждом углу. На него вроде никто не думал. Но должно быть, когда новость дошла до него, он запаниковал. Потому что из-за этого начались бы неприятности. Мама бы его точно бросила. Он потерял бы нас, и… Впрочем, он и так нас потерял, так что какой смысл?

– Не знаю, может ли вообще в этом быть смысл, – размышляет Рут.

– Зачем вы тогда приехали? – резко спрашивает Юнона.

Рут разгадала ее тактику: скрывать печаль под маской гнева.

Юнона вскидывает руки в сторону оставшихся трех скал.

– В самом деле, Рут, для чего нужен этот ваш подкаст? – Сейчас в ее голосе звучат нехарактерные высокие нотки. – Пообсуждать, что делают мужчины? Убивают девушек. Похищают. Зачем вообще разговаривать об этом дерьме, если в нем нет никакого смысла?

– Полагаю, затем, – отвечает Рут, – что есть истина, и она важнее ужасных решений одного человека.

Она удивляется про себя, почему ей сложно солгать Юноне, если ложь всем остальным дается так легко.

– Юнона, твой отец поступил так, как поступают многие другие мужчины, – осторожно продолжает она. – Он из длинной череды тех представителей мужского пола, которые пытаются решить свои проблемы, перекладывая их на других людей. Разговоры с такими женщинами, как твоя мама, главным образом нужны для того, чтобы попытаться выяснить, как нормальный во всех прочих отношениях человек, – Рут жестом заключает в кавычки слово «нормальный», – оказался способным на такие страшные вещи.