– Просто люди обычно о многом умалчивают. Даже если это то, что ты хочешь от них услышать.

Пауза.

Была не была.

– Гейб, когда ты меня поцелуешь?

От неожиданности он едва не захлебывается пивом, развалившийся у его ног Ресслер резко вскакивает.

– Мм, так… Вопрос прямо в лоб.

Вот черт.

Хочется закрыть лицо ладонями. Почему, пуская стрелы, как это делают все Юноны мира, она всякий раз феерически промахивается?

Поборов желание спрятаться, она заставляет себя взглянуть на Гейба. У него на лице скорее тревога, нежели отвращение, отчего ей становится самую чуточку легче.

– Мне кажется, у тебя сейчас забот полон рот, – говорит он, ненадолго встретившись с ней взглядом. – Я не хотел все усложнять.

Рут закусывает губу. Разве не так она сама о нем думала? Просто сегодня, спустившись вниз открыть Гейбу дверь, – после того как Оуэн внезапно отправил всех в отпуск, а она внезапно пригласила Гейба к себе, – она вдруг почувствовала слабость в коленках. Гейб оказался выше, чем она запомнила. Шире в плечах. И от него приятно пахло: дымом костра и кожей. На улице они обнялись, и ей захотелось уткнуться лицом в его шею. Все это напомнило школьные страсти. Не то чтобы в школе она позволяла себе терять голову.

А сейчас она буквально сгорает от стыда.

– Эй, – говорит Гейб, мягко останавливая ее, когда она пытается встать с дивана. – Рут, ты мне нравишься. Просто я решил, что сейчас не время вторгаться в твое личное пространство.

В его взгляде читается жалость. А она совсем не хочет, чтобы он так на нее смотрел.

– Личного пространства у меня хоть отбавляй. – Она жестом обводит комнату. – И я бы тебя не пригласила, если бы не хотела.

Неужели на его лице мелькнуло сомнение? Румянец на щеках Рут вспыхивает еще ярче.

– Извини. Забудь все, что я сказала, – мямлит она. – Мне пора освежить навыки обольщения.

– Ничего тебе не пора, – говорит Гейб, наклоняется и целует ее в губы.

Поцелуй быстрый и сухой. Сдержанный. И от этого Рут хочется провалиться сквозь пол. Или даже сквозь землю.

Неожиданно у Ресслера громко бурлит в животе, и этот звук ее спасает.

– Ну и пес у тебя! – Гейб наклоняется и треплет его рукой.

– Самый лучший, – отвечает Рут со всем достоинством, на которое только способна.

Когда она приносит еще пива, Гейб вдруг меняет тему: спрашивает, как дела с подкастом.

– Хорошо, – холодно отвечает она, ощущая некоторую неловкость.

Они действительно не будут говорить о том, что сейчас произошло?

И ни с того ни с сего, как это случалось уже много раз за последние пять недель, Рут сворачивает с привычного пути – с того, что обещает ей спокойствие и защиту, если она не будет раскрывать карты.

– На самом деле я не занимаюсь никаким подкастом.

– Как? – Гейб хлопает глазами, бутылка с пивом замирает на полпути ко рту.

– Я сказала всем, что делаю подкаст, но это только предлог.

– Не понимаю.

– Ты читал о той девочке, Коко Уилсон из Хобена? – Рут делает большой глоток пива. – О той, что пропала без вести в прошлом месяце?

Гейб мотает головой: нет.

– Ладно. Я тоже родом из тех мест и кое-что знаю об этом городке. Там жила еще одна девочка, Бет Лавли, которую в девяносто шестом году убил некий Итан Освальд. Эту историю затмили другие, более громкие преступления, случившиеся в тот год. Те, что так и не были раскрыты. К примеру, убийство Джонбенет Рэмси. Но в Хобене убийство Лавли не осталось незамеченным.