— А я и так искренна. Верно, я расстроилась, что не получилось провести день вдвоем. Верно и то, что ты обещал прийти пораньше. Но я понимаю тебя. Ты руководишь компанией. И почти на две недели забросил ее ради меня. Мне не на что жаловаться.

— Ошибаешься, — огрызнулся Ник. — Есть много всего, на что ты могла бы пожаловаться. Так почему бы тебе не начать прямо сейчас? Давай покончим с этим раз и навсегда.

Грейс гадала: уж не такие ли вот дрязги стали причиной их испорченных отношений? Но на этот раз она не почувствовала обычного уже ощущения собственной вины. Ее внезапно озарило. Она вдруг осознала возможную причину заботливого к ней отношения Ника во время ее болезни. А что, если он виноват в том, что они разошлись, и старался загладить свою вину перед ней?

Новое предположение показалось Грейс не лишенным оснований. Тогда становится понятно, почему он сердится. Он как бы живет в постоянном ожидании некоего разоблачения.

— Я не буду выяснять с тобой отношения только потому, что ты напрашиваешься на это.

— И ничуть не напрашиваюсь, — проворчал Ник и дернул за ручку холодильника. Схватив салатницу с салатом и блюдо с нарезкой, старательно приготовленные Грейс, он шваркнул их на стол.

— Но я же права. Ты только полюбуйся на себя!

— Отлично, замечательно! Значит, по-твоему, меня так и тянет поскандалить. Ну так что?

— Ник, — мягко сказала Грейс. — Ник, что бы ты ни сделал… я прощаю тебя.

Ник швырнул кусок хлеба на стол.

— Ты прощаешь меня? — поразился он. — Ты прощаешь меня? Да знаешь ли ты, за что прощаешь?

— Мне неважно, что ты натворил. Я уже говорила тебе, что, по моему мнению, в наших отношениях образовалась трещина. Твое поведение лишь подтверждает мою догадку. Потому я все прощаю тебе, и отныне мы начнем нашу жизнь сначала.

— Большое вам спасибо, господин психоаналитик, — съязвил Ник.

Его оскорбительный тон пронзил Грейс словно нож, но она и виду не подала.

— Я не собираюсь ссориться с тобой. Я люблю тебя.

Ник зажмурился.

— Не говори так, — взмолился он с тоской в голосе.

Грейс подошла и встала прямо перед ним.

— Я люблю тебя. Я хочу любить тебя. Неважно, что ты сделал не так. Мы все исправим.

— Не надо, — молил ее Ник. — Ты не знаешь, что говоришь.

— Почему? Ты не веришь в прощение? — спросила она и сделала шаг вперед, сводя на нет расстояние, разделявшее их. — Я люблю тебя, — повторила она и прикоснулась губами к его губам. — Я люблю тебя.

Последнее было уже чересчур для Ника. Ее близость и желание снимали все запреты. К тому же она произносила слова, так нужные ему. Ник пребывал в полной растерянности. Рене ничем не смогла ему помочь. Она потратила целый день: обзвонила всех знакомых, пустила в ход присущее ей очарование южанки и дружеские связи, а также знакомства по работе, пытаясь выйти на Ангуса или хотя бы передать ему весточку. Ник весь день проторчал в кабинете меряя его шагами из угла в угол в ожидании звонка. И теперь он не только не сдержал данное Грейс обещание, но и ничуть не продвинулся в поисках Ангуса. Отчаявшись, он рассказал Рене об аварии, в которую попала Грейс. И попросил передать все Ангусу на случай если той удастся разыскать его.

Терзаемый невозможностью найти Ангуса и покончить с этой игрой, Ник попытался было отстранить Грейс. Но, едва коснувшись ее, понял что, наоборот, тянет ее к себе.

Грейс пикнуть не успела, как он подхватил ее на руки и понес наверх, в их убранную цветами спальню.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Когда Ник опустил Грейс на покрывало, ее кожа приобрела жемчужный оттенок на фоне розово-лилового, песочного и бордового цветов Ее волосы разметались поверх покрывала, напомнив Нику яркий блеск влажной земли в чаще леса.