— Однако вам удалось сохранить архитектуру, — заметил он, оглядываясь, впитывая окружающую атмосферу… и проверяя, одна ли она.

— Чем я могу помочь вам, доктор Крейн?

И снова самоуничижительная улыбка. Просто Том Селлек без усов.

— Это несколько необычно, но я по поводу подарка, который преподнес вам Томми.

— Да? — По поводу цепочки, которую она сунула в карман брюк, прежде чем открыть дверь. По поводу цепочки, которая полагалась только женщинам, окончившим программу Томасовского центра.

Питер Крейн был последним, кто видел Карли Викерс перед ее исчезновением.

«Но вы же не считаете, что он причастен, — говорила она Винсу. — Он прекрасный человек».

— Вы его, случайно, еще не открывали?

Что-то было не так. Энн никак не могла понять. Она не могла описать свои чувства, чтобы не посмеяться над собственной подозрительностью.

Не зная точно почему, она солгала:

— Нет, еще нет. А что случилось?

Крейн ступил чуть дальше в дом, продолжая разговор очень осторожно.

— Боюсь, что должен попросить вернуть его, — сказал он извинительным тоном, но у нее порукам пробежали мурашки. — Томми… не так понял…

— О нет, вам не надо ничего объяснять, — сказала Энн, и ее сердце екнуло. — Я оставила коробочку на кухне. Пойду принесу ее.

— Мне очень жаль, — произнес он, и его взгляд скользнул вправо, в гостиную, где на кожаный пуфик посреди комнаты было вывалено все содержимое ее сумочки…

— Никаких проблем.

…и маленькая коробочка с обрывками оберточной бумаги, сложенной в аккуратную кучку…

— Я сейчас принесу.

Ее сердце билось, как барабан, в груди, когда она повернулась и вышла на кухню. Она просто шагнет через качающиеся двери и пойдет дальше. Ключи от машины лежат на кухонной стойке рядом с телефоном. Она возьмет их и выйдет через заднюю дверь. Ее машина припаркована перед домом.

Но даже слыша тревожные звоночки в голове, отчасти Энн все равно допускала, что слишком бурно реагирует на все, что ее просто вывели из равновесия события этого вечера…

Она вспомнила, что Винс говорил ей о доверии таким инстинктивным порывам.

Ее шаг ускорился, когда она открыла тяжелые качающиеся двери.

В ее голове взорвалось слово: «беги».

Даже несмотря на то, что она резко отшвырнула двери, Крейн бросился через них, и они хлопнули по стене, — так стремительно он сокращал расстояние между ними.

Энн попыталась схватить ключи, рукой коснувшись их, но они упали со стойки на пол.

Питер Крейн ударил ее по руке, стараясь схватить за плечо. Энн уклонилась, уже протянув руку к задней двери, к щеколде. Она закрыла ее, чтобы защититься от преступников, а не чтобы оказаться в ловушке.

Он схватил ее за волосы и рванул к себе. Энн двинула его по ребрам локтем, и он издал глубокий гортанный звук. Она снова ударила его, высвободилась, схватила с плиты чайник, повернулась и ударила им его по голове так сильно, как могла.

Лицо Крейна отвернулось налево, кровь из его носа брызнула на мебель.

Энн бросилась к задней двери, повернула замок, рывком открыла ее и попыталась выбежать. Однако колоссальный напор его тела ударил ее сзади, и она повалилась на пол веранды. Она лежала лицом вниз, с заломанными назад руками, за которые он ее схватил.

Болезненный спазм сдавил ей горло. Перед глазами запрыгали звездочки. Но Энн дергала ногами, брыкалась, стараясь высвободиться из-под него. Корчась и извиваясь, она смогла отыграть дюйм, освободила одну руку, хватаясь за первое, до чего дотянулась.