— Если вы сочтете это необходимым.

— Ума не приложу, что делать, — призналась она. — Об этом ничего не сказано в пособии для родителей.

— Да, — вздохнула Энн. — Этого нет и в руководстве для детей.

— Боже, никогда не видела мертвого человека. На похоронах я никогда не смотрю в гроб. От одной мысли о трупе меня бросает в холод.

— Я должна завезти домой Томми, — сказала Энн. — Я так и не дозвонилась его матери.

— Я могу позвонить Питеру в офис, — предложила Сара. — Мы у него лечим зубы. Они с моим мужем вместе играют в гольф.

— Если вам не трудно.

— Нисколько. И спасибо вам за то, что привезли Вэнди.

Энн вернулась в машину и посмотрела на заднее сиденье, где сидел Томми, разглядывая свои руки, лежавшие на коленях.

— Как ты думаешь, Томми, твоя мама уже вернулась домой?

Он посмотрел на часы.

— Да.

— Она, наверное, беспокоится.

— У меня сегодня урок фортепиано, — сказал он, с тревогой взглянув на нее. — Может, нам лучше пойти туда?

— Думаю, твой учитель простит тебя, когда узнает, через что ты прошел.

Мальчик ничего не ответил.

— Ты хочешь поговорить о том, что произошло? — спросила Энн, когда они ехали.

— Нет, спасибо.

С чего бы он стал делиться с ней своими чувствами? Она учит его всего два месяца. Как Энн успела заметить, Томми по натуре был сдержан. Мальчик был очень умен, но не делал ничего, чтобы привлечь к себе внимание. Наоборот, он делал все для того, чтобы оставаться незаметным.

Энн было интересно почему. Она знала его родителей. Его отец, стоматолог, был обаятельным и компанейским человеком. Мать, тоже общительная, на собраниях была слегка напряжена. Она гордилась талантом и способностями сына. Работает она риелтором и входит в правление благотворительных комитетов.

Крейны — пример типичной зажиточной молодой американской семьи. Они жили в двух кварталах от Морганов, в красивом двухэтажном доме, отделанном испанской штукатуркой; их участок был заросшим, а на боковом дворе стоял раскидистый дуб. Когда угасал дневной свет, в окнах призывно загорались приветливые огоньки, а вдоль дорожки — фонари.

В окне Энн увидела, как Джанет Крейн в костюме цвета фуксии прохаживается туда-сюда, разговаривая по радиотелефону.

Томми вышел из машины и прислонился к двери. Энн протянула ему руку, и он взялся за нее. Он довольно сильно ее сжимал, пока она вела его к дому.

Дверь распахнулась прежде, чем они успели подняться по ступеням на крыльцо. Их встретила Джанет Крейн с широко распахнутыми глазами.

— Где ты был? — спросила она сердито, глядя на Томми. — Я с ума схожу, пытаясь тебя разыскать! Ты же знаешь, у тебя урок фортепиано.

— Миссис Крейн… — начала Энн.

— Ты совсем не ценишь времени мистера Ингланда! Моего времени!

— Миссис Крейн, — сказала Энн более уверенным и твердым тоном. — Вы получили мое сообщение?

Джанет Крейн посмотрела на нее так, словно та только что появилась.

— Сообщение? Какое сообщение? Я не слушала никаких сообщений. Я пыталась найти сына.

— Может быть, мы войдем? — спросила Энн.

Мать Томми сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться.

— Да, конечно. Извините меня. Прошу вас, входите, мисс Наварре.

Томми все еще держал Энн за руку, когда они вошли в коридор. Он не отрывал взгляда от напольного покрытия из мексиканского керамического камня.