— После нашего вчерашнего разговора я задумался, — сказал Крейн. — Примерно год назад, кажется, загородом нашли убитую женщину. Вы считаете, это убийство связано с тем?

— Я не могу делать предположения, — отрезал Мендес.

— Не знаю, что хуже, — проговорил Крейн. — Более чем один обычный убийца на свободе или один более чем необычный.

— Мы склоняемся к третьему варианту: ни то ни другое, — сказал Винс.

— А женщина в парке? — спросил Крейн. — Вы выяснили, кто она?

— Да, ее опознали как Лизу Уорвик, медсестру из…

— Лизу Уорвик? — воскликнул стоматолог. — Нет…

— Вы ее знали?

— На уровне «привет — пока». Она работала в Томасовском центре. О, Боже, это невероятно.

— Вы много помогаете центру?

— В свободное время принимаю их клиенток и сотрудников, — ответил Крейн. — Это благое дело. Моя жена тоже помогает им. Достает приличную одежду, чтобы они могли ходить на работу, приглашает успешных бизнес-леди на встречи.

— Вы давно виделись с мисс Уорвик? — спросил Мендес.

— Да. Даже не припомню когда.

Он прислонился спиной к стойке, сложил руки на груди и покачал головой.

— Как ее убили?

— Мы еще не получили полного отчета о вскрытии, — сказал Мендес. — Но, по всей видимости, ее задушили.

Крейн закрыл глаза и потер лоб, словно это откровение причинило ему боль.

— Надеюсь, она не страдала, — тихо произнес он. — Она была хорошим человеком.

— Как дела у Томми? — спросил Мендес.

— Ему не по себе после всего этого.

— Сын доктора Крейна был одним из тех детей, которые нашли труп, — пояснил Мендес.

Крейн пристально посмотрел на Винса.

— Меня в ту ночь в городе не было, — спокойно проговорил Винс. — Ужасно, когда такие вещи видят дети.

— Он не может понять, как один человек мог сделать такое с другим, — сказал Крейн. — Вчера он спросил меня, был ли убийца сумасшедшим или просто злился на нее.

— И что вы ответили?

— Я ответил, что никто не знает, почему люди становятся убийцами.

— Не очень-то утешительный ответ, — заметил Винс.

— Моему сыну десять лет, он смышленый малый, детектив. И понимает, когда ему лгут. Я сказал, что ему не о чем беспокоиться, что, если с той женщиной случилось плохое, это не значит, что и с ним случится то же самое; ведь о нем есть кому позаботиться, защитить.

— И он поверил?

— По-моему, нет, — честно ответил Крейн.

— Вы не помните, во сколько Карли Викерс, ушла отсюда? — спросил Мендес.

— Отбеливание и осмотр обычно занимают около часа, так что где-то в районе пяти. Ава должна помнить. Ава помнит все.

— Какое впечатление произвела на вас мисс Викерс? — спросил Винс.

Крейн пожал плечами.

— Да, в общем, никакого. Она сидела передо мной с открытым ртом, и я смотрел на ее зубы. Огорчилась, по-моему, когда я сказал, что нужны две коронки. Она собиралась работать у Квина и Моргана. И боялась, что ее не отпустят с работы. Я ей сказал, что с этим вряд ли возникнут сложности. Я всех знаю в той конторе. Посоветовал поговорить с офис-менеджером, а мы бы что-нибудь придумали. И она могла бы зайти сюда по дороге домой.

— Ваши пациенты паркуются здесь же, доктор Крейн? — спросил Винс.