Ей это было известно из первых рук.

Она два года провела на «реабилитации».

Шейн указал на кровать.

— Поспи, на рассвете мы вновь уедем.

— Нет. У тебя были мои фото, за годы до знакомства с тобой. — Гнев подавил любой страх. — Ты обещал всё объяснить.

Он покачал головой.

— Я все еще разбираюсь в этом. Джоси, подумай логически.

Логически? Мужик напрашивался на еще один удар по голове. Но ей необходимы объяснения этих фото. Жизнь со страхом несла в себе много потерь. Страх должен уйти. Она может еще быть глупее?

— Что ты хочешь сказать?

— Не я делал эти снимки. В этом просто нет смысла. — Он яростно провел рукой по волосам. — Зачем их хранить? Зачем мне уходить от тебя, если я какой-то безумный преследователь и женился на тебе?

Она тоже об этом думала. Надежда была чертовски разрушительной штукой.

— Если не ты меня фотографировал, то кто?

— Не знаю, но думаю те, кто установил жучки в твоем доме. — Он уставился на нее мрачным взглядом. — Мне нужно твое доверие, ангел. Ты все, что у меня есть.

Уязвимость такого сильного мужчины искушала. Шейн, которого, как считала, она знала, преследовал бы тех, кто ей угрожал с удвоенной силой, сравниться с которой могла лишь остервенелость хищника. Но он никогда не показал бы ей уязвимость.

— Что ты от меня хочешь? — слабым голосом спросила она. Усталость накатила на всё тело.

— Доверься мне. — Он засунул руки в карманы. — Доверься себе и положись на инстинкты, говорящие тебе прислушаться ко мне. Дай мне шанс во всем разобраться.

Шейн — единственная семья, которую Джоси когда-либо знала. Единственный, кого она любила. Как она могла не дать ему шанса? К тому же, она не могла от него сбежать, он слишком хорош. Казалось мудрым успокоить его.

— Я подумаю над этим.

Его глаза победно заблестели.

— Этого достаточно. Утром мы вновь уедем.

Она вскочила на ноги, морщась, когда босые ступни оказались на грубом ковре. Кто знал, что скрывалось в грязно-оранжевом безобразии?

— Мне нужно ходить на работу. У меня два проекта. — Он должен ей поверить. Как бы ей ни было неприятно признавать, но она сама не сможет сбежать. — Мне нравится моя жизни. — Ну, обычно нравилась. Она скучала по Шейну. Сильно. Но работа помогала.

Он потер руками лицо.

— Ты в опасности.

— Плевать. — Она надрала ему задницу, правда? — Я хочу тебе помочь, правда. Но не желаю опять из-за тебя рушить жизнь. — Неважно, что произойдет, Шейн вновь уйдет. Чтобы догнать преследователя, ему придется уйти. Сейчас он тут, но все изменится.

Он уронил руки.

— Опять?

Она выдохнула.

— Да. Твой уход сильно меня подкосил, мне тоже пришлось уехать. Я не могла оставаться там, где мы жили вместе, смотреть на то, чем мы делились. — Ее голос надломился, а глаза обожгли слезы. Джоси слишком устала, чтобы скрывать правду.

Его взгляд смягчился.

— Мне так жаль. Хотел бы я вспомнить, что произошло.

— Произошло то, что тебе понадобилось большее. Больше меня. Что-то иное, чтобы не останавливаться. — Он всегда был, как гонщик. Искал опасности и мчался за… чем-то. — Я тебя недостаточно знаю, и никогда не знала.

Как жены, у нее должны быть ответы, в которых он сейчас нуждался. Но у нее их не было.

— Я не смогу это повторить, Шейн. — Начинать все с начала слишком тяжело. Джоси отдала ему все, а он ушел… Как Артур.