Странно, как я не мог опознать так хорошо знакомую птицу! Не мог лишь потому, что уж слишком необычна была она — типичный житель тайги — тут, в этой крошечной рощице, среди необозримых просторов выжженной солнцем пустыни у синего озера.

А кедровка прокричала еще раз, взмахнула крыльями, как и бражник, поднялась высоко в воздух, полетела прямо через озеро и вскоре растаяла в синеве неба.

Откуда она взялась? Уж не из северных ли сибирских лесов? Куда она полетела? Не в еловые ли леса Джунгарского Алатау?

До них было не так уж далеко, каких-нибудь три-четыре сотни километров. Кто она такая, смелая одиночка-путешественница, что ее вынудило отправиться в столь далекие страны?

Следы рассказывают

Остров, который мы не решились посетить

Простились с рощицей, поехали дальше. Дорога то отойдет от озера, то вновь к нему приблизится. Слева — далекие горы пустыни, справа — изумрудный Балхаш, впереди среди томительного однообразия, как стол, ровной пустыни, показался какой-то высокий предмет: то ли дом, то ли стог сена, то ли еще что-то. В горячем воздухе он колышется, дрожит, разбивается на несколько полосок, вытягивается столбом или расплющенным овалом. Едва заметная дорога ровна, как асфальт, и машина мчится на предельной скорости. С каждой минутой странный предмет все ближе, наконец перед нами оригинальный мавзолей, сложенный из плит ракушечника. Здесь хорошее место для стоянки, все озеро на виду.

Против мавзолея виднеется небольшой и низенький остров. Я не решился его посетить… Остров от берега находился в полукилометре, погода стояла тихая, лодка и мотор исправны, и бензина хватало на поездку. Но причина была особенная.

Островок узенький, маленький, не более полутораста метров длиной и тридцати метров шириной. Весь он состоял из одних камней без единого пятнышка зелени, видимо, появился из-под воды несколько лет назад, как только стал мелеть Балхаш. Я заметил его еще издали, с дороги. Был он какой-то странный, необычно пятнистый, и, как мне подумалось, не случайно. Я не обратил сразу на него внимания моих спутников, подвел машину к мавзолею. Остров был действительно необычный. Покрытый птицами, черными со светлыми грудками, он походил на арктический берег с пингвинами. Но пингвинов на Балхаше нет и быть не может. После осмотра мавзолея я направил машину к берегу, нашел место для бивака, помчался к самой воде, лег на камни. Теперь ветер не мешал пользоваться биноклем, положенный на камень, он был неподвижен.

Зрелище же было необыкновенным. Среди голубой синевы воды под небом с кучевыми облаками сверкала полоска каменного островка, усеянная молодыми бакланами. Птицы неподвижны, отдыхали, лишь кое-кто из них, раскрыв крылья в стороны, сушил на легком ветру оперение после подводной охоты. Их очень много, сотни три. Они сидели рядками, будто столбики, действительно похожие на пингвинов. Светлая грудь обычна у молодых бакланов, тогда как взрослые становятся целиком черными.

На самом краю островка, немного в стороне от общества птиц, сидел одинокий пеликан, возле бережка плавали царственно величавые белоснежные лебеди. Некоторые из них спали, положив головы на спину. Еще на мелких волнах рядом с островком красовались красновато-коричневые утки-атайки. Птичье царство мирно отдыхало, и никто не обратил внимания ни на машину, ни на вышедших из нее людей. Впрочем, до нас было далековато.

Конечно, неплохо бы снарядить лодку, подплыть на ней поближе к островку. Но беспокоить такое большое скопление пернатых!..

Вскоре от островка отделилась группа лебедей и не спеша поплыла в открытое озеро. Караван снежно-белых птиц на темной синеве вечернего озера казался необыкновенным. Это было какое-то колдовство красоты. Впрочем, я не знаю, разве может быть что-либо в природе некрасивое или безобразное? Безобразно и кощунственно поднять ружье на эту птицу, олицетворяющую столь необыкновенное совершенство формы и грации.