|
Движение было массовое - если учесть миллиарды замороженных, которые ожидали воскрешения, и, возможно, самое крупное - по своему финансовому могуществу, ибо все замороженные отдали свои деньги на хранение в Нетленный Центр. Итак, в один прекрасный день мир проснулся и обнаружил, что Нетленный Центр стал крупнейшим акционером планеты и подчинил себе разнообразные индустрии. Тогда только, слишком поздно, правительства осознали, что ничего уже не могут поделать с Нетленным Центром - при всем своем желании. Любая попытка ограничить деятельность Центра, - что-либо запретить ему, ввести контроль - стала теперь бессмысленной - он сконцентрировал в своих руках огромный капитал, и общественное мнение было на его стороне. Сопротивления практически не возникало, и могущество Центра продолжало расти. И вот сегодня, размышлял Фрост, он сделался мировым правительством, финансовой опорой планеты и единственной надеждой человечества. Но надеждой, за которую заплачено с лихвой - она превратила людей в скаред, понуро тянувших свою лямку. Фрост привык обходиться без молока, которое любил, и весь его ленч два тоненьких бутерброда в бумажном пакете. И это ради того, чтобы каждую неделю откладывать большую часть заработка в Нетленный Центр, с тем, чтобы капитал продолжал расти и тогда, когда он, бездыханный, окажется в подвале. Его комната убога, он питается всякой дешевой дрянью и ни разу в жизни не был женат. Зато капитал растет с каждой неделей. Вся жизнь сосредоточилась на величине счета. А сегодня он был готов продать весь Центр с потрохами за четверть миллиона - самому ему столько не отложить и за всю жизнь. И он пошел бы на это, если бы не боязнь возможной ловушки. Но была ли ловушка? Если провокация, то с какой целью? Что же такое стряслось, что Маркус Эплтон сделался его врагом? Из-за попавшей к Фросту бумаги? Да что же в ней такого, что его нужно угробить, пока он не успел пустить ее в ход? Конечно, каждому понятно, если бумага важная, то тот, к кому она попала, не замедлит использовать ее себе во благо. Он сунул листок в стол, а сегодня его там нет. Но если они забрали документ, то зачем им... Стоп! Положил ли он бумагу в стол? Или второпях засунул в карман? Фрост откинулся в кресле и попытался вспомнить, но ясность не приходила. В карман или в стол? Или в корзину для мусора? Не вспомнить. Если он положил ее в карман, то... она здесь! Хотя нет, бумага могла попасть в карман другого костюма, но вряд ли, тот костюм он отутюжил неделю назад и повесил в шкаф. Значит, он вычищал карманы и все, что там обнаружил, сунул в ящик комода, чтобы потом рассортировать. Тогда бумага еще у него. В ящике комода. И если так, то документ еще не поздно использовать против Эплтона и Лэйна. Он встал и подошел к комоду. Рывком выдвинул ящик: да, вот эта кучка бумаг... Затаив дыхание, он принялся их перебирать. Вдруг раздался резкий стук в дверь. Фрост обернулся и замер - никто никогда не стучал в его дверь, никто никогда к нему не приходил. Он запихал бумаги во внутренний карман пиджака и задвинул ящик. Стук повторился более настойчиво. Глава 11 "Всего доброго, пастор, - сказал человек. - Всего доброго и спасибо за заботу". Испуганный, неуверенный человек приходил в поисках утешения и ушел несолоно хлебавши. Ко мне обратились за помощью, вздохнул Никлос Найт, впервые за столько лет ко мне обратился за помощью человек, а я обманул его ожидания, ибо не было у меня надежды, которую я мог бы передать другому. |
