— Надумаешь — обращайся. Замолвлю за тебя словечко.

— По рукам!

Попрощавшись, Марков вернулся к своим друзьям, а я задумчиво побрел в главный корпус, из которого уже доносились ароматы еды.

И все же, кто такой Меркулов?

Насильно выпихнув из головы эти мысли, я посвятил свое время невероятному сливочному супу. Нужно отдать должное здешним поварам — у Анисия так вкусно не получалось.

Закончив с обедом, я решил зайти к Эдуарду Львовичу. Он был доволен моим отказом и хотелось бы знать, почему.

Его я нашел на крыльце. Он оглядывал двор хозяйским глазом, щурясь от ветра.

— Доброго дня, Эдуард Львович, можно вас спросить?

— Алексей, здравствуй, конечно. Слушаю внимательно.

— А кто такой Меркулов?

— Станислав Данилович? Директор “Железного острова”. Он вроде представился, когда я вас познакомил.

— Но ученики говорят, что их директора зовут Николай Петрович Аверин.

— Хм, — он нахмурил брови и пригладил покрытые легким инеем усы, — постой-ка, а ведь вы правы, ваше сиятельство. Вот сказали, и я сразу вспомнил.

Он выглядел слегка сбитым с толку.

— Тогда кто же это был? — задумчиво потянул он.

— Кажется, это был ментальный маг.

— Пойдем в кабинет. Быстро, — директор даже перешел на ты от волнения.

Едва мы зашли в кабинет, Кохтенберг запер дверь, огляделся и полез в сейф. Он прятался в книжном шкафу за муляжом собраний сочинений Жуковского. Через минуту директор вытащил небольшой мешочек и вытряхнул себе на ладонь крупный бирюзовый камень.

Положив его ровно между нами, Эдуард Львович сказал:

— Так нас никто не услышит, — он сел в кресло и сложил руки в замок. — Алексей, скажите, почему вы решили, что это ментальная магия?

— Наблюдал похожее и даже подвергался воздействию, — скривился я. — А почему тогда этот Меркулов просто не представился Авериным?

— Так, Николая Петровича все знают. Людей вокруг постоянно много, думаю, сохранить в тайне это имя он бы не смог. А вот заморочить голову мне и Нюрочке — вполне.

Он задумчиво потер переносицу, собираясь с мыслями. От него веяло беспокойством.

— И кому же вы понадобились, Алексей Вереховцев?

— Самому интересно.

— Ладно, — он хлопнул ладонью по столу, — разберемся. Но гляди в оба. Гости уедут завтра, можно будет выдохнуть.

— А как же раненые?

— Иван-то? Алевтина Юрьевна успеет поставить его на ноги, — его лицо моментально разгладилось. — Она у нас молодец.

— Я заходил к ней сегодня, смотрел, как она работает с силой.

— Интересуешься целительством? Одобряю. Давно думаю выделить ей часы, чтобы обучала молодежь хотя бы азам первой помощи, — он на мгновение прикрыл глаза и продолжил. — Озадачили вы меня, ваше сиятельство. Направить бы письмо в охранку с приметами этого Меркулова, — Эдуард Львович вздохнул. — Но сам постараюсь что-нибудь узнать. А вас попрошу об этом не распространяться.

Я кивнул и поднялся. Директор убрал камень в мешочек и спрятал его обратно в сейф.

— Кстати, — Кохтенберг окликнул меня у самой двери, — может быть, вы занимаетесь индивидуально с Филиппом Александровичем? В свободное от учебы время?

Идея дополнительных уроков с учителем по боевой магии меня сразу заинтересовала.

— Нюрочка составить тогда расписание, сможете к вечеру его уже получить. И еще раз напоминаю, будьте осторожны.

***

Я вышел на крыльцо и вдохнул холодного воздуха. Еще неделя, другая и снег начнет сыпать как из рога изобилия.