***

Порог я переступил в прекрасном настроении. Птички радостно кружили над парком, цветы одуряюще сладко пахли, ветер ласково трепал мои кудри. Вот только хмурый Прокофий Андреевич не вписывался в эту картину.

— Хорошо съездили? — полюбопытствовал он.

— Что случилось? — вместо ответа спросил я.

— Все в порядке. Пришел в классную комнату, а вас нет. Забеспокоился.

У меня немного отлегло на душе. Никого не похитили и не убили.

— Готов приступать к занятиям прямо сейчас, — выдохнул я.

Учитель пронзил меня взглядом. Я внутренне сжался, но виду не подал. По лицу Вяткина пробежала тень, и он тут же отвернулся.

— Пойдемте, — сухо сказал он и пошел по коридору.

Его поведение сбивало с толку. Где тот балагур? Я привык, что хмурый здесь только Василий и Михаил, а тут учитель. Надо выяснить в чем тут дело.

Сегодня по расписанию у нас был уроки по литературе, истории и географии. Аккуратно поставив перед моим носом стопку учебников, Прокофий Андреевич выдал мне лист бумаги и вышел из класса, чем невероятно меня удивил. Обычно мы обсуждаем материал, почти ничего не записывая.

Такая резкая смена поведения меня выбила из колеи, отбив всякое желание учиться. Но я терпеливо выполнил все задания. Учитель так и не явился его проверять. Посидев еще немного, я плюнул на все и пошел к себе в комнату.

По дороге так задумался, что проскочил мимо нужного поворота и оказался возле библиотеки. Надо бы забрать оттуда учебники по магии. Дверь была приоткрыта. Почему-то меня это насторожило, и я помедлил заглядывать внутрь. И правильно сделал. Я услышал голос Прокофия Андреевича. Он тихо, но твердо говорил кому-то:

— Нужно быть предельно осторожными. Он опасен. Он здесь не просто так, понимаешь?

Любопытство начисто смыло волной гнева. Что все это значило? Кто опасен? Перед глазами начали появляться алые пятна и сразу же затрещали в волосах разряды. Пришлось быстро задышать, чтобы успокоиться.

Заходить я не стал. Испугался, что могу наворотить дел. С другой стороны, это выглядело как трусость. Но я искренне надеялся, что Вяткин говорит не про меня и в итоге все мне расскажет.

Я бесшумно отошел и устремился в свою комнату. Но едва я потянулся к ручке, то заметил дрожание воздуха возле нее.

“Опасность!” — сверкнуло в голове.

Резко отпрянув и перейдя на магическое зрение, я увидел краешек заклинания. Оно было таким же, как и в тренировочном зале.

Присев рядом, я начал его разглядывать. Почти прозрачное облако, без единой нити. Попробовал дотронуться — оно тут же распалось и исчезло. Странно. Весьма и весьма странно.

Вот и первый вопрос к Лискину появился. Хотя это была магия не его типа, но, думаю, он может рассказать мне что-то интересное.

С этими мыслями я зашел в комнату и обнаружил послание от матери Алексея. Она уже неоднократно присылала письма с трогательными вопросами о здоровье и обучении. Я старался отвечать в том же тоне, рассказывал про уроки, не упоминал о происшествиях. Ни к чему ей, а уж тем более Николаю Александровичу знать о похищении, нападении и уж точно не о появившейся магии.

Но ее слова вернули мне душевное равновесие. До ужина еще было много времени, и я посвятил его изучению теории магии с точки зрения того, что уже умею. Прошелся по страницам про резерв — ничего общего с тем, что я вижу в себе; глянул про потоки — совпало с тем, что я уже умею; потренировался в дыхании. В общем, провел день с пользой.

Когда зашла Лизонька, я набрасывал план действий на следующую неделю. И главным пунктом в нем было то, про что я все время забывал — узнать у Михаила про временных работников. Почему-то это все время выскакивает из моей головы. Хотя не удивительно — магия-то гораздо интереснее!

— Ваше сиятельство, — с опаской начала она, — ужин скоро подадут.