– Ударю, – предупредила я, борясь с огнем, в которое начала превращаться кровь.

– Попробуй, – милостиво разрешил он. Тихий смешок. А держит словно в тисках. Не повернутся. Пришлось сдаваться.

– Хорошо.

– Вот так то лучше, – забирая чай, сказал Данко.

– Ты не боишься, что вылетишь из квартиры, если будешь продолжать в том же духе? – резко повернувшись, спросила я.

– Нет. Наоборот. Я здесь задержусь, – ответил он. Взгляд завораживал. Он словно специально так смотрел на меня. Неожиданно подмигнул. Усмехнулся. Мне же стало не по себе. Я словно теряла контроль над ситуацией. Это мне не нравилось.

* * *

Я не выспалась. Окончательно заболела. А еще была злой. Опять поборник здорового образа жизни поднял меня в пять утра своими считалочками. Я подумывала его выгнать. Несмотря на все договоренности. Больно много шума было от этого парня. Отработав половину дня, я поняла, что лекарства не помогают. И вид был такой, что краше только в гроб кладут. Поэтому меня спокойно отпустили домой, чтоб клиентов не пугала.

Дом. Это такое место, куда можно прийти и лечь в кровать. Напиться горячего чая и закрыть глаза. На обратном пути купила себе лимон, а ребятам молока и хлеба. Немного подумала и добавила к покупкам шоколадное масло. Данко сидел во дворе на лавочке. Ветер трепал его волосы, которые он собирал резинкой. Тонкая ветровка. Интересно, ему не холодно?

– Чего скучаешь? – спросила я, подходя к нему.

– Жду когда кто то меня в квартиру пустит. Ключей нет. Приходиться ждать, когда или ты, или Серега будете дома. А так, работы не было, поэтому раньше свалил.

– А я заболела.

– По тебе видно, – забирая у меня сумку, ответил Данко.

– Прям джентльмен, – хмыкнула я.

– А то, не хам последний, – весело ответил он.

Мы поднялись в квартиру. Он мне помог куртку снять. Не, точно джентльмен. Только я была не в состоянии чего то сказать по этому поводу. Поставила воду для чая переоделась и поняла, что силы закончились. Плюнув на чай, я просто забралась под одеяло. В комнате было жутко холодно. Или мне так казалось? Температуры вроде не было. Только нос заложен и голова чугунная.

– Ты чай будешь?

– Буду.

– Совсем расхворалась, моя старушка?

– А ты тогда кто? Сынок или внучок? – спросила я, высовывая нос из под одеяла.

– Держи, – он вернулся с кружкой чая.

– Поставь пока на стол.

– Ага, и он остынет. Пей, а я пока обогреватель притащу. Что то совсем холодно.

– Тогда будет мерзнуть Сережа.

– Его пока нет. Так что погреемся мы с тобой. Сам задубел, пока на улице сидел и тебя ждал.

– Потом напомни, дам тебе ключи, – выпив половину кружки чая, я завернулась в одеяло и закрыла глаза.

– Ты мне стала доверять?

– Я устала. Хочешь чего то брать, то забирай. Плевать. Главное, от меня отстань. Дай поболеть спокойно.

– Покой нам только снился, – он подключил обогреватель и сел рядом ко мне на кровать. Вначале его ладонь коснулась моего лба, следом губы.

– Совсем…

– Древний способ проверять температуру, – ответил он. – Ты сама сказала: я могу забирать все что хочу. Может я тебя забрать решил?

– Я разваливаюсь. Плохой выбор.

– Так ничего. Подкручу, починю. Еще сгодишься в хозяйстве.

– Я разве похожа на корову, которая в хозяйстве нужна?

– Странные у тебя ассоциации.

Я хотела ему ответить, но меня просто выключило. Когда болеешь, то сны тяжелые, противные. Они напоминают вязкий кисель. Организм устал. Ему требуется отдых, а вместо этого его мучают непонятные сны со странными ассоциациями.