— Что делать с пленными? — спросил Бернард, — В этот раз их оказалось довольно много. Кормить и стеречь такую ораву будет накладно.

— Доставим их пред светлые очи сенешаля? — предположил десятник, — Пущай это будет его головной болью, значица.

Мда уж. Пришли мстить, получили геморрой себе на жопу. Правда, а что нам делать с сорока рылами? Привести к сенешалю? Нахрена? Он знал об их существовании, давно мог с ними расправиться, если бы хотел. Но его целиком и полностью устраивал тот факт, что они за него «собирают налоги и следят за порядком». Он их снова отпустит, они снова сколотятся в банду и опять начнут нам гадить. Передать горожанам? Выживших бандитов слишком много, а горожане слишком трусливы, чтобы воздать им по заслугам. К тому же оставлять их — это оставлять за спиной врага. Наверняка у многих горячих голов возникнет желание отомстить за обиду. Не напрямую. Изподтишка. Пустить стрелу из подворотни. Подкараулить когда боец потеряет бдительность и воткнуть ему нож под рёбра. Как тогда в таверне. А таскать за собой? Нет уж, увольте. У меня и без того геморроя хватает.

— От этой шушеры всё равно никакого прока, — равнодушно бросил я, — В расход всех. Головы им отрубите и на колья посадите взамен тех, что там уже висят. А старые, пожалуй, соберите в мешки. Отнесём губернатору плоды его трусости.

— Что, даже женщин и детей? — опешил Брандон. Бернард лишь вопросительно посмотрел на меня. В отличие от десятника, совесть сержанта совершенно не мучала. Подозреваю, что он собственноручно заткнул ей рот много лет назад, задолго до встречи со мной.

Твою мать. А ведь в горячке боя я совсем забыл, что в логове живёт не только бандитское отребье, но ещё и их семьи. Резать женщин и детей, которые уж наверняка, ни к преступлениям, ни к наезду на нас не причастны? Это уже немного перебор. Но и за собой такой хвост тягать… Кормить, поить за наш счёт, смотреть чтобы не сдохли, не попытались исподтишка отомстить. Нет, не вариант.

Но есть идея получше. Коготь любил мстить родственникам своих недругов? Вот отведём всю эту толпу в Новый Гронесбург и пусть что хотят с ними то и делают. В конце-концов жители города виноваты в зарождении этого гадюшника не меньше самого сенешаля. Бабы не с луны свалились. И не думаю, что банда таскала их с собой. Наверняка это бывшие городские жительницы, которые просто решили, что раздвинув ноги перед кем-нибудь из бандитов, можно обеспечить себе сытую, безопасную и безбедную жизнь. До какого-то времени эта стратегия и правда работала. Но за всё приходится платить. И час расплаты настал. И для них, и для горожан, которые наверняка передерутся между собой, пытаясь решить их судьбу.

— Их пока оставьте. Свяжите и соберите куда-нибудь, чтоб не разбегались. Для них будет отдельное развлечение, — я замолчал, но заметив встревоженный взгляд Брандона добавил, — убивать мы их не будем. Более того, пальцем не тронем, если не спровоцируют.

И ведь не соврал. МЫ действительно не будем их убивать.

Десятник кивнул и скрылся за дверью. Бернард же остался стоять с интересом разглядывая Когтя. Тот же со смесью страха и любопытства пялился на моего сержанта. Впрочем, продолжалось это недолго. Бернард презрительно поморщился и сплюнул на пол. Его взгляд очень красноречиво говорил: «Мда уж. А разговоров то было.» Добро пожаловать в клуб, дружище. Я сам откровенно говоря разочарован.

— Будут ещё распоряжения? — спросил сержант, потеряв к главарю бандитов всяческий интерес.

— Да. Между конюшнями и псарней спрятан общак банды. Откопайте его и притащите сюда. Поглядим, не обманул ли нас наш новый дружок. Что до остального имущества — запрягите лошадей в повозки возле входа и стаскивайте туда всё мало-мальски ценное барахло, какое найдете. Скот тоже забираем. Коров можно неплохо продать, а гусей мы и сами сожрём.