— Не работает! — крикнул я, тут же сорвавшись с места. Ребята уже немного пришли в себя и сгрудились в кучу, обнажив оружие и окружив себя стеной тяжёлых деревянных щитов. Они были готовы отразить нападение, так что помощь сейчас требовалась только ей.

Девушка меня не услышала. То ли крик утонул в вое многоголосой толпы, то ли у неё всё ещё звенело в ушах после падения. Айлин щёлкнула пальцами. Немного помедлила, сверля подходящих к ней мертвяков удивлённым взглядом. Затем как-то неуверенно покачнулась и вновь повалилась на землю. Зараза.

В несколько прыжков я подскочил к ней. Дёрнул за шиворот, рывком сдвинув бесчувственное тело с места. Ещё рывок. И ещё. Нет, не успею. Мертвяки уже в паре десятков шагов. Я уже могу совершенно спокойно разглядеть маслянисто-жирный отблеск могильных червей, копошащихся в их полуразложившейся плоти.

— Командир… — справа встал Джером, прикрыв меня своим щитом. Слева нарисовался Марек.

— Вы хули… — начал было я, окинув бойцов удивлённым взглядом, но тут же осёкся и кивнул Джерому, — Тащи её к остальным! Мы с Мареком прикроем отход!

Дважды повторять не пришлось. Боец забросил щит за спину, ухватил свободной рукой девушку за шиворот и поволок её прочь. До трёх ближайших мертвецов оставалось меньше пяти шагов.

Словно бы почуяв добычу, трупы внезапно ускорились. С неуверенной, шаркающей походки, они перешли на бег, в два прыжка преодолев разделявшее нас расстояние. Послышался глухой стон, и в следующий миг мой щит содрогнулся от тяжёлого удара.

— Есть! Зацепил! — крик, раздавшийся позади, продрался сквозь грохот стали и треск разламывающихся ржавых доспехов.

— Вытягивай! Живо! — голос барона. Должно быть, у них получилось пробиться к Пеньку.

Шаг вперёд. Короткий, резкий удар кромкой в челюсть. Хруст крошащихся гнилых зубов. Волна смрада, бьющая в нос. Колющий выпад, нацеленный прямо в грудь замешкавшегося монстра. Треск разрубаемой ткани, чавкающий хруст разрезаемой плоти и… Ничего. Мертвяк лишь покачнулся назад, соскользнув с лезвия моего клинка, и вновь поднял руку с зажатым в ней пехотным топориком.

Рядом послышался короткий вскрик. Марек всадил лезвие своего фальшиона в бок трупа. Лезвие застряло в гниющей плоти и не хотело выходить обратно. Вот только его тварь среагировала быстрее. Она отшатнулась назад, вырвав рукоять оружия из рук бойца и чуть было не утащив того вслед за собой. Второй мертвяк одним ловким ударом гвизармы подсёк ему сухожилия под коленом. Солдат заорал, упав на землю, но его крик тут же утонул в глухом, невнятном бульканье. Топорик первой твари впился бедолаге в шею, перерубив позвоночник. Я и дёрнутся не успел, как остался один на один с тремя разъярёнными упырями.

— Головы! Рубите им головы! Остальное… — чей-то крик вновь продрался сквозь гул боя. Должно быть, орал командир солдат в синих сюрко. А раньше ты не мог сказать об этом, мудак? Охуенно вовремя, блядь!

Я отпрянул назад, уворачиваясь от очередного удара. Мертвяк с гвизармой вновь пытается повторить свой приём, делая широкий выпад вперёд. Ухожу в сторону, ударяя кромкой щита в подбородок одной из тварей. Раздаётся влажный, чавкающий хруст. Она падает на землю, но тут же начинает подниматься, не обращая внимания на раздробленную челюсть и стекающий по подбородку гной.

Шаг назад. Щит вновь содрогается от тяжёлого удара. Остриё пехотного топорика выходит с моей стороны, и оружие намертво застревает в дереве. Труп рефлекторно дёргает рукоять на себя, но безуспешно. Это мой шанс. Рывок влево. Подгнившие пальцы соскальзывают с рукоятки, оставляя на ней бурые разводы. Размашистый рубящий удар в шею. Треск ткани.