— Центр стоит на месте! Фланги отходят! — орёт командир синих. Но мы и так уже стоим. И у нас всё ещё хватает работы.

Руки поднимают древко вверх. Замирают на несколько секунд. И тянут его вниз, обрушивая лезвие на голову очередного трупа. Глухой скрежет металла о металл. Хруст ломающихся позвонков. Руки снова тянут тяжелое древко вверх…

Внезапно в шум боя вплетается новый звук. Вой боевого рога тяжелой, оглушающей волной прокатывается по поляне. Его ни с чем не спутаешь, ведь так дуть в него умеет лишь один человек.

Нежить на мгновение замерла в нерешительности. Начала оглядываться по сторонам, пытаясь отыскать источник опасности. Оглядываться так, будто бы их сгнившие, покрытые бельмами и гноем глаза всё ещё могли видеть. А в следующий миг из под густых крон деревьев показалась могучая фигура Тура. Показалась, размахнулась своей секирой и легко, будто бы играючи снесла голову одному из мёртвых стрелков, отправив её в первый и последний полёт. Мертвецы начали поворачиваться в его сторону, явно намереваясь наказать обидчика. Но сделать это им это уже было не суждено.

Спустя секунду над полем боя повис яростный рёв множества глоток. Вот только эти глотки принадлежали живым. Из под полога деревьев, вслед за здоровяком показались десятки бойцов в пурпурных, коричневых и жёлто-зелёных коттах. Нежить вновь сломала строй. Начала перегруппировываться, пытаясь прикрыть остатки своих стрелков. Но ей никто не дал этого сделать. Бойцы рванулись вперёд. Врубились в линии мертвецов, начав рвать их на части. Наши парни, всё ещё державшие центр, тоже не захотели оставаться в стороне. Строй разделился на две части и бодрой трусцой направился к двум мёртвым группам, моментально попавшим в окружение. На месте остались только я, да пара моих ребят. У нас уже просто не было сил, чтобы продолжать этот бой.

Нежить продолжала сопротивляться. Но вяло и хаотично. Большая часть мертвецов в какой-то момент просто побросала оружие и начала бросаться прямо на щиты, размахивая гнилыми пальцами и щёлкая зубами. Без тактики. Без стратегии. И без попыток хоть как-то защитить себя. Будто бы разум, столь искусно управлявший ей долгое время наконец утомился. Или, поняв, что сражение проиграно, потерял интерес к своим куклам. Потерял и сейчас на всех парах удалялся от места схватки, надеясь избежать праведного возмездия. Впрочем, надеялся он на это не безосновательно. У нас просто не было ни сил, ни людей, чтобы вылавливать урода по всем окрестным лесам и болотам.

Я опёрся на древко своей гвизармы, закрыл глаза и шумно выдохнул. Все тело ныло. По спине текли струйки липкого пота. Во рту чувствовался металлический привкус свежей крови, а один из передних зубов был наполовину сколот. Зараза. Опять отращивать. Хорошо, хоть пока маги под рукой есть. А потом? Придётся как-то самому выкручиваться.

— Ну, — на плечо легла чья-то тяжелая рука, от которой по всему телу прокатился очередной приступ тупой ноющей боли, — Поздравляю боевым крещением.

Я открыл глаза и посмотрел на говорившего. Это был Бернард. На щеке у него красовалась свежая, кровоточащая ссадина. Руки почти по локоть в какой-то отвратительной гнилой слизи. А на вышитом жёлтыми нитками льве — коричневое пятно от моей блевотины. Впрочем, и сам я выглядел не сильно лучше.

— В каком это смысле? — я устало уставился на ухмыляющегося сержанта. Не знаю почему, но его, похоже изрядно повеселило произошедшее на этой поляне, — Эта далеко не первая моя схватка.

— Те, в которых мы участвовали раньше — были скоротечными и хаотичными, — после недолгого размышления пояснил Бернард, — Стратегией там не пахло, да и тактики тоже было не особо.