— Похоже, нам с нашими друзьями надо будет серьёзно поговорить, — многозначительно протянула девушка, — Это уже ни в какие ворота не лезет.

— Согласен, — я кивнул и слегка натянул поводья лошади. Идущая впереди телега переваливалась через особо крупный корень и подъезжать к ней сзади было опасно. Повернулся к солдату и добавил, чтоб перевести разговор в другое русло, — И много у вас тут таких «чудес» вроде этого… Как бишь его?

— Водоворота? — полуутвердительно бросил Альрик, тоже натягивая поводья лошадей, — Да порядочно. Я помниться, когда вглубь урочища ходил, видел расколотый камень, из центра которого в небо била молния.

— Молнии обычно бьют с неба, — поправила его девушка.

— Обычно да, — кивнул сотник, — Вот только в этом урочище всё шиворот навыворот. Бывает даже, что деревья растут корнями вверх. К таким, кстати, лучше и вовсе не приближаться. Корни у них непростые. С них свисает… что-то вроде невидимых нитей. Если их задеть, то дерево схватит тебя корнями и не отпустит, пока от твоей тушки останется иссохший костяк.

— Эти деревья людей едят что ли? — Айлин удивлённо уставилась на солдата.

— Да, — тот равнодушно пожал плечами и легонько хлестнул лошадей поводьями, — Я уже говорил, что в этом проклятом урочище всё шиворот-навыворот. Именно поэтому вам лучше туда не лезть.

Я мрачно ухмыльнулся. Шестое чувство мне подсказывало, что именно туда нам лезть и придётся.

* * *

К крепости мы подъезжали уже в сумерках. Поначалу стал редеть лес. Затем дорога стала куда менее ухабистой. А после нашему взору открылась широкое поле, посреди которого на каменистом холме возвышался мрачный силуэт старой крепости. Вернее того, что от крепости оставалось. Одна из башен её барбакана (укреплённая арка ворот) практически целиком обрушилась внутрь себя, являя миру чёрный зёв своих бездонных внутренностей. На второй красовалась корона из наспех сделанного деревянного частокола. На мрачных выщербленных стенах виднелось несколько факелов, рядом с которыми можно было разглядеть крошечные фигурки нескольких часовых. За их спинами возвышался мрачный силуэт башни-донжона, усеянный узкими трещинами окон-бойниц. В нескольких из них горел свет, но остальные взирали на нас своими тёмными, безжизненными провалами.

На поле вокруг крепости глаз цеплялся за ещё несколько примечательных вещей. Неподалёку от неё, посреди распадка камней виднелись развалины старого частокола. Большая часть брёвен в нём уже отсутствовала, но те, что оставались, ещё как-то умудрялись сохранять устойчивость конструкции. Когда-то это было долговременным укреплением, использовавшимся силами, осаждавшими крепость. Подобные «зубцы» торчали ещё в нескольких местах. На дальнем крае поля возле какой-то старой просеки и с другой стороны замка, рядом с оврагом, по которому текла серебристая змейка ручья. Но взгляд к себе приковывали совсем не они.

Ярдах в ста от края леса по обочинам дороги начинались столбы. Возвышались они через каждые десять-пятнадцать шагов и тянулись вплоть до самых ворот замка. Вот только это были не просто столбы. На их перекладинах в петлях болтались тела людей. Десятки висельников.

— Мрачноватый у вас тут пейзаж, — тихо пробормотала Айлин, не в силах отвести взгляд от этого жуткого и в то же время завораживающего зрелища, — За что их так?

— Этих-то? — удивлённо посмотрел на неё сотник, — Так энто ж дезертиры в основном. Где им место, как не в петле? Хотя и бандитское отребье мы тоже вешаем, но в последнее время всё меньше, чем беглых, — он немного помолчал, смерил взглядом наши ошарашенные лица и добавил, — Что, никогда не видели подобного? Впрочем, оно и понятно.