Нехотя смирившись с тем, что ему придется уступить, Рой хмыкнул.

— Очень умно.

— Я тоже так думаю, — сказала она.

Она тщетно пыталась заставить свой голос звучать уверенно и спокойно, но он почему-то все время дрожал.

— Идет! — решительно произнес он.

Джулии полегчало, и она сделала шаг назад. Только сейчас она поняла, насколько напряжена была все это время. Каждый нерв был натянут как струна, дыхание сдавлено. Она с жадностью глотнула бодрящий ночной воздух, который веял из приоткрытой двери.

— Отметим нашу сделку, — предложил Рой, круто развернувшись и направившись в сторону кухни, откуда через минуту принес вино.

Взглянув на мурашки, покрывшие руки Джулии, он закрыл дверь и жестом пригласил ее вернуться в кухню. Там она облокотилась на комод, потому что ноги совершенно перестали ее слушать.

Странное у него настроение! Казалось, он был рад, но в его жестах чувствовалось раздражение. Может быть, в этом была определенная логика. Он был доволен, что она, как он и хотел, осталась на острове, чтобы развлекать его сына, но злился, что ему пришлось уступить.

Он сунул ей в руку стакан.

— Вы загнали меня в угол, — отрывисто проговорил он. — Я должен согласиться на ваше условие. — Видимо, ему стало жарко, потому что он порывистым движением скинул через голову свитер, оставшись в одной футболке. — Давайте обсудим детали. Наше соглашение только на месяц.

— Естественно.

— Не дольше.

— Я поняла.

Она разговаривала с ним так же сухо, как и он с ней. Хотя это была заслуга пересохшего от волнения горла, а не ее характера.

— Никаких шумных вечеринок.

— Никаких.

Он подошел ближе. Воздух между ними накалился до предела. Джулия сжала в руке спасительный стакан с вином и сделала маленький глоток. Взгляд ее был прикован к темной жидкости в бокале, как будто в ней была вся ее сила. Только бы не видеть пронзающих душу глаз Роя!

— Никто не должен бродить по острову просто так. Только вы. С моего разрешения.

— Хорошо.

Если слух не обманывал ее, его голос тоже дрожал. Не выдержав, она метнула на него взгляд и застыла. Ее губы шевельнулись и разомкнулись.

— Никто не должен… тревожить… меня в моем доме, — пробормотал он, в то время как его руки потянулись к ее дрожащим плечам.

— Да, — прошептала она.

Он медленно склонял над ней лицо. Все ближе и ближе…

— Только на следующей неделе… В качестве ваших обязанностей…

Последовала долгая пауза, истомившая Джулию ожиданием чего-то нового и восхитительного.

— Обязанностей?

— Да… Я подумал, может быть, катание на лодке…

Она закрыла глаза и кивнула. И тут ее пронзило острое наслаждение. Что-то нежно коснулось ее губ.

Она не смела открыть глаза. Не смела двигаться, сопротивляться. Просто стояла, сгорая от желания и надежды, совершенно доступная.

Каждая клеточка ее существа жаждала прикосновений Роя, его объятий, страстных поцелуев, несмотря на то, что она знала, что для него это лишь прихоть, а для нее — большая ошибка.

8

Она тоже этого хочет. Они же не дети, убеждал себя Рой, сопротивляясь сознанию, которое еще пыталось управлять его поступками. Голова шла кругом, а в ушах яростно звенело, заглушая и без того слабый голос разума. Надо остановиться, приказывал он Рою.

Но почему он должен отказывать себе в маленькой радости? Джулия не считалась с привычными нормами и понятиями. Ее суждения о вещах были самостоятельны и независимы.