Тогда он весь пылал. Ну что же, он и теперь пылает. Но тогда ему казалось, что она испытывает то же самое.
Кэтрин повернулась и стала подниматься по узкой лестнице, ведущей в спальню. Спальня оказалась на удивление просторной и очень уютной. Над кроватью потолок был высокий, у противоположной стены – скошенный из-за ската крыши. Наверное, его присутствие здесь кажется странным, подумал виконт, поставив свечу на ночной столик и глядя в зеркало – в нем отражалось пламя. Действительно странно: в комнате, где она прожила в одиночестве пять лет, вдруг появляется мужчина.
Кэтрин повернулась и посмотрела на него. Она была спокойна. Да, его жене не откажешь в храбрости. Но ведь она не невинная новобрачная.
– Подойдите, – сказал он, поманив ее пальцем. Она подошла.
– Повернитесь.
На спине у нее оказалось чуть ли не две дюжины маленьких перламутровых пуговок, и каждая из них – в крохотной петельке. Он расстегнул все пуговки на платье, методично, аккуратно. Затем вытащил из ее волос все шпильки. Кэтрин вздрогнула, когда виконт повернул ее лицом к себе и платье, сверкая, упало к ее ногам. Он опустился на колени, чтобы стянуть с нее чулки. Помогая ему, она подняла сначала одну, потом другую ногу. После чего сделала шаг в сторону, выбираясь из вороха своих одежд. Он выпрямился и оглядел ее.
Она смотрела на него не мигая; на лицо ее падали золотые локоны волнами, почти до пояса, как он и ожидал.
– Если в вашей фигуре и есть какие-то изъяны, я их не вижу, – проговорил виконт.
– Поскольку вы связали свою жизнь со мной, – сказала Кэтрин, – хорошо, что вы довольны вашей собственностью.
Он поднял брови.
– Воистину так. – И провел тыльной стороной руки по ее щеке и подбородку.
Потом склонился над ней и легонько поцеловал ее в чуть приоткрытые губы. Виконт не торопился. Впереди – вся ночь. Он положил руки ей на бедра, затем – на полушария грудей. Ее груди были теплые и шелковистые, маленькие и крепкие. Соблазнительные. От его легкого прикосновения соски тут же затвердели. Руки его скользнули ей за спину и вниз; ладони легли на ягодицы.
Она вздрогнула, и он привлек ее к себе. Одна его рука вновь легла ей на грудь. На сей раз поцелуй его был страстным и продолжительным.
Прижимать к себе обнаженную женщину, будучи совершенно одетым, – в этом есть что-то особенное, промелькнуло у виконта. Он наслаждался этим ощущением, решил не торопиться, хотя инстинкт повелевал сорвать с себя одежду, уложить женщину на постель и овладеть ею.
Все крепче прижимая к себе Кэтрин, он чувствовал тепло ее тела. Затем почувствовал, как ее руки обвили его шею. Губы ее снова приоткрылись, и она потянулась к нему. Теперь уже Кэтрин прижималась к мужу.
Наконец он понял: ей хочется того, что сейчас произойдет. Значит, насилия не будет, если насилие в браке вообще возможно.
– На постель, – проговорил он прямо ей в губы. – Завершим брачные отношения там.
Она лежала и смотрела, как он раздевается. Он делал это не спеша, любуясь ее красотой, предвкушая наслаждение. Она наблюдала за ним без тени робости. Наконец он лег рядом с ней, лег, не погасив свечу.
Но она проявляла полнейшую пассивность. Совершенно не выказывала страсти. Была покорной и податливой, но не более того. Но ведь прошло целых пять лет! Он решил проявить терпение, дождаться, когда она вспыхнет. Да и некуда торопиться. К тому же предварительные игры всегда нравились ему не меньше, чем их продолжение. Ему нравилось, когда женщина пылает и задыхается от страсти.
Виконт решил подождать.
Наконец, не выдержав, он приподнялся на локте и посмотрел ей в глаза. Желание его усиливалось с каждой секундой. Он провел пальцем по ее влажным чуть припухшим губам и спросил:
– Сколько раз?
Она посмотрела на него с недоумением. |