Изменить размер шрифта - +

В тот же вечер Бацочи, о котором Вьель-Кастель говорил, что «он доставлял в постель императора всех особ женского пола, приглянувшихся Наполеону III», получил приказ внести Вирджинию в два списка — «текущий» и «резервный» — кандидатур на высочайшее внимание.

Рыбка клюнула. И вовремя.

16 января царь признал себя побежденным, и газеты трубили о том, что перемирие будет заключено в феврале на Конгрессе, который должен состояться в Париже. Парижане развешивали на окнах флаги. Готовились празднества и балы.

Кавур собирался приехать из Турина в Париж, чтобы участвовать в работе Конгресса. В письме к Вирджинии он торопил события:

«Добейтесь своего, кузина, любыми средствами добейтесь!»

Графиня Кастильская не нуждалась в его советах. У нее уже был готов план, как заставить Наполеона III учесть интересы Италии в момент подписания мирного договора. Ей необходимо было встретиться с ним. И встретиться без промедления.

Можно представить себе, как она обрадовалась, получив от Его Высочества приглашение на бал 29 января во дворец Тюильри.

Рыбка не просто заглотила наживку, но и сильно дернула леску. Оставалось только выудить ее.

 

19 января в девять часов вечера главный церемониймейстер дворца объявил:

— Граф и графиня Кастильские!

Все взгляды устремились на дверь. Вирджиния, в голубовато-серебристом, под цвет ее глаз платье, впервые перешагнула порог дворца Тюильри. Легкой походкой она, сопровождаемая мужем, направилась в Тронный зал.

Присев в глубоком реверансе перед Наполеоном III, она дала ему возможность обшарить похотливым взглядом щедрое декольте. Император, как свидетельствуют очевидцы, был до глубины души взволнован открывшимся зрелищем.

Графиня выпрямилась, на мгновение встретилась взглядом с императором и проследовала в зал, отведенный для игр. Она была уверена в себе. Ей не пришлось долго ждать.

Через несколько минут император оставил трон и отправился искать молодую графиню. На следующий день Вирджиния писала в своем дневнике:

«Император говорил со мной. Все это видели и сочли нужным оказать мне внимание. Я смеялась…»

У нее были основания для веселья, все складывалось самым удачным образом для ее «миссии».

 

Император становился все более предупредительным по отношению к графине, о чем свидетельствуют записи в ее дневнике:

«Суббота, 2 февраля. В девять часов я отправилась на бал в Тюильри и пробыла там до двух часов. Император беседовал со мной и угощал апельсинами…

Вторник, 5 февраля. Была на костюмированном балу у месье Ле Хон, где разговаривала с императором. Он был в маске…

Четверг, 21 февраля. Напудренная, с жемчугом и перьями в волосах, была на концерте в Тюильри. Приглашены были только дипломатические лица. Обедала с императором, разговаривала с ним…

25 февраля. Посетила концерт по случаю мирной Конференции, открывшейся сегодня…»

В тот вечер Вирджиния, должно быть, имела важный разговор с императором, касавшийся политики. На следующий день Кавур, прибывший в Париж, писал своему другу Луиджи Чибрарио, который в его отсутствие исполнял в Турине должность министра иностранных дел:

«В понедельник, 25 февраля, мы выступили на арену. Считаю необходимым предупредить вас, что я подключил к делу известную своей красотой графиню XXX, которой я поручил обольстить и, если представится случай, соблазнить императора.

Вчера на концерте в Тюильри она приступила к возложенной на нее миссии».

Объединение Италии было в хороших руках.

 

Пока Вирджиния, оставаясь в тени, хлопотала на благо своей страны, Париж ликовал по поводу открытия Конгресса. Праздничная атмосфера чувствовалась во всех его кварталах.

Быстрый переход