— Такого не произойдет! Похоже на то, что Ричмонду придется томиться здесь. Видите ли, мой дедушка обожает его.

— Нет, если бы он обожал его, то позволил бы парню поступать по-своему.

— Вы плохо знаете дедушку. Его привязанность к Ричмонду абсолютно эгоистична. Ему правится, когда Ричмонд с ним, поэтому так оно и будет. И причина тому — слабое здоровье Ричмонда. Хотя сейчас он здоров как бык, но в детстве часто болел. А для дедушки этого достаточно. Вы желаете посмотреть еще портреты или этого достаточно?

— Я и забыл, что у вас сегодня полно дел, — извинился Хьюго. — С меня хватит, я вам очень признателен.

— Я провожу вас к старой лестнице, — сказала Антея, направляясь к двери в конце галереи. — Этим крылом дома сейчас почти не пользуются — вы и сами это заметили. Здание довольно оригинальное, но Гранвилль III Дэрракотт сделал столько пристроек, что изначальный дом стал крылом. Осторожней на ступеньках! Дерево почти сгнило.

Хьюго тихонько спускался за Антеей, но остановился на полпути, чтобы осмотреть заплесневевшие от сырости стены, гнилые ступени и потрескавшуюся штукатурку.

— Для того чтобы привести все это в порядок, потребуется немало монет, — заметил он.

— Монет? О, здесь нужно целое состояние, если вообще это возможно. Впрочем, вряд ли это стоит делать, поскольку комнаты не слишком удобные, а большинство дубовых панелей изъедено червями. Все в запустении уже сто лет.

Антея показала майору еще пару маленьких гостиных, заваленных каким-то хламом, и Хьюго покачал головой, сложив губы, словно хотел присвистнуть. Она улыбнулась:

— Вас это повергает в печаль? Сюда заходят, только когда моют окна. Мы можем попасть в главную часть дома через эту дверь, если вы не против пройти через кухню и буфетную.

Когда они вновь оказались в обжитой гостиной, Винсент и Ричмонд уже были там. Они только что вернулись из конюшни. У Ричмонда был довольный вид, несмотря на то, что ему пришлось вынести критику своего спортивного кузена по поводу умения держать вожжи, но, по крайней мере, тот заметил, что рука у Ричмонда легкая. Винсент надел фрак с огромными подкладными плечами и повязал синий шейный платок с рисунком из павлиньих перьев. Он редко выглядел довольным, и сейчас у него был такой вид, словно ему надоело все на свете. Винсенту было скучно. Он с симпатией относился к Ричмонду, но учить новичка, как править упряжкой лошадей, оказалось утомительной задачей. Винсент предложил дать урок Ричмонду в порыве — он был уязвлен тем, что мальчишка был склонен принять сторону Хьюго в споре. Когда он бросил шляпу на стол и принялся стягивать перчатки, между бровей у него залегла морщинка, углубившаяся еще более, когда он кинул взгляд на Хьюго и Антею.

— И как ты себя вел? — спросила Антея своего брата. — Твой учитель был строгим или добрым?

— Ужасным! — ответил Ричмонд, смеясь. — Я всего лишь новичок, и глазомер у меня не точнее, чем у деревенского конюха, но, по крайней мере, фаэтон я не перевернул!

Винсент достал лорнет и нацелил его на подол платья Антеи.

— Кажется невероятным, — сказал он, — но можно прийти к выводу, что ты выбивала ковры, дорогая Антея, или выгребала золу из камина.

Она опустила глаза и с досадой воскликнула:

— Какое огорчение! Я думала, что подколола подол булавками! Нет, я еще не пала так низко: просто показывала западное крыло нашему кузену, а полы там не блещут чистотой.

— Западное крыло? — переспросил Ричмонд. — Чего ради? Там и смотреть-то нечего!

— Дедушка пожелал, чтобы я отвела кузена в картинную галерею, а когда мы осмотрели ее до конца, я подумала, что подвернулся удобный случай показать и старую часть дома.