– Сдается мне, вам пора спать, – сказал он, и она увидела, как его твердые, сильные и страстные губы слегка сжались.

Раздражение Таунсенд усилилось. Ее возмущал его покровительственный, чуть насмешливый тон.

– Пойдемте, – неожиданно произнес Ян и легко, без усилий заставил ее встать. Она слегка качнулась, когда он отпустил ее, поддержав за локоть. Она с досадой стряхнула его руку.

– Благодарю вас, я вполне могу дойти сама, – сказала она.

– Вы уверены?

– Да, – голос был ледяной. Он пожал плечами и отошел.

– Поступайте, как знаете. Только поосторожнее на ступеньках, хорошо?

Таунсенд метнула в него свирепый взгляд. Он склонил свою темную голову на плечо, ожидая ответа, но она не произнесла ни слова.

Таунсенд была в замешательстве. Разве сейчас не самый подходящий момент, чтобы схватить ее руки и – несмотря на ее протесты и сопротивление – отнести в спальню? Конечно, попытайся он это сделать, она сразила бы его наповал каким-нибудь уничтожающим замечанием или ударила по этому красивому, наглому лицу, чтобы стереть с него глупую усмешку. Или лучше было бы отложить это до той минуты, когда они окажутся в спальне?

Пока она ломала над этим голову, Ян склонился к ее руке с подчеркнутой старомодной вежливостью придворного.

– Желаю вам приятных сновидений, мадам. – И, выпустив ее руку, покинул комнату.

Таунсенд смотрела ему вслед с таким бешенством, что готова была от злости запустить в него бутылкой. Как смел он заставить ее поверить, что намерен соблазнить ее, а сам повернулся и ушел? Что с ним происходит? И что происходит с ней? Неужели она за эти несколько месяцев так похудела и огрубела от работы, что не в силах прельстить его? Чем можно соблазнить его изнеженный вкус?

Таунсенд топнула ногой. О, все это приводило ее в ярость. Зачем же он дал ей почувствовать себя отвергнутой, как будто она хотела затащить его к себе в постель?

– Прошу прощения, мадам.

– Да? – крикнула она, резко повернувшись.

Казалось, что вместе с ней повернулись и стены, и она поспешно ухватилась за ближайший стул. – Да? – повторила она более спокойно.

Это был Рене, – его седеющая голова показалась в полуоткрытой двери.

– Господин герцог просил меня проводить вас в ваши комнаты.

– Зачем?

– Не знаю, мадам.

– Я прекрасно себя чувствую, – светским тоном проговорила Таунсенд. – Нет никакой необходимости провожать меня. Спокойной ночи, Рене.

– Спокойной ночи, мадам.

На втором этаже Таунсенд остановилась на минуту, держась за перила. Из-под дверей зеленой комнаты, которую занимал Ян, пробивался свет. Она попыталась представить себе, что он делает: готовится ли лечь спать, или стоит в задумчивости у окна, как всегда перед сном (мало что оставалось для нее неизвестным здесь, в замке), и если так, то думает ли о ней?

При этой мысли перед ее мысленным взором вдруг возник Ян, лежащий в огромной кровати под балдахином, закинув руки за голову. Его красивый профиль четко вырисовывается на подушке, глаза устремлены в потолок. Она представила себе, что отодвигает задвижку на двери и неслышно входит в его комнату. Даже, казалось, различала шуршание подушки, когда Ян повернул голову и увидел ее. Она заранее знала, как он улыбается, и по выражению его лица будет ясно, что он хочет ее. Он раскроет объятия и шепнет: «Приди», и тогда она.