Она пожала плечами и принялась за еду. Видимо, ее ничуть не заботило, сохранила ли она свое положение при Дворе. «Прелестная, беспечная, простодушная девочка! Как живительно действует она на меня!» – думал он, глядя на жену.

– При первой же возможности нанесу им визит, – сказала Таунсенд, ощутив на себе задумчивый взгляд Яна. – Не хочу ни оскорбить их, ни нанести урон твоей чести.

– Умная моя девочка, – проговорил он, испытывая к ней особую нежность, потому что знал, как неприятна ей мысль о возвращении в Версаль, главным образом – что вполне объяснимо – из боязни, что откроются старые раны. – Я буду сопровождать тебя, – порывисто добавил он, хотя в былые времена ему не пришло бы подобное в голову.

Таунсенд подарила ему обожающий взгляд.

– Спасибо, – прошептала она.

Ян смотрел на нее, на волны шелковистых волос, большие голубые глаза, так сладостно взирающие на него, на изгиб длинной шеи и нежные ключицы, выглядывающие из выреза платья. Он резко отодвинул стул и протянул ей руку.

– Ваша светлость, – задыхаясь произнесла Таунсенд, и легкий румянец окрасил ее щеки. – Я думала, вы поскачете верхом в Версаль сразу после обеда.

Он обошел вокруг стола и с высоты своего роста улыбнулся ей.

– У меня было такое намерение, но я могу отложить отъезд на часок-другой, не правда ли?

– Да, так будет куда лучше... – Таунсенд собиралась его подразнить, но тут же забыла обо всем на свете, – он поднял ее на руки, и губы их слились в поцелуе.

—А вот и они! – проговорил Эдуард Мансар, отделившись от стены и указывая пальцем на появившуюся в дверях пару.

– Где? – спросила Софи, принцесса де Сурбэ, вытягивая свою лебединую шею.

– Только что вошли.

Гостиная фешенебельного городского дворца мадам Виктуар Тибо-Ларуз была заполнена гостями. Хозяйка дома шла навстречу герцогу и герцогине Войн. Таунсенд была в платье из шуршащего голубого муара с кремовой верхней юбкой. Ее дивные волосы не были напудрены, высокую прическу поддерживали нити жемчуга. В свете канделябров кожа ее отливала золотом.

– Убеждена, что она проводила много времени под открытым небом там, в своем поместье, – осуждающе заметила Софи. – Ужас! Черна, как араб!

– Она кажется чудным видением! – воскликнул Эдуард Мансар, завороженный золотистым существом, рядом с которым все женщины выглядели бескровными и поблекшими.

Софи презрительно хмыкнула.

– Да полно вам! – сказала она, ткнув его веером. – Вы вожделеете к ней лишь потому, что так и не удалось затащить ее в постель.

– Обычная причина, вы не находите? – Эдуард сверкнул глазами, и Софи с трудом удержалась, чтобы не влепить ему пощечину. Ее сводило с ума, что репутация герцогини Войн и ее муженька стала лишь еще более блистательной после смерти Сен-Альбана и связанного с этим скандала. Весь Версаль был взбудоражен, когда однажды утром, в начале июля, во дворец неожиданно прибыли тяжело раненный герцог и бездыханное тело Сен-Альбана, а герцогиня, по слухам, бежала в Англию.

Принцесса де Сурбэ хмурилась, припоминая все сплетни, слышанные ею про эту супружескую пару. Рассказ о похищении англичанки и последовавшем за этим убийстве ее похитителя взбешенным герцогом Бойном оттеснил даже политические события, связанные с Декларацией Национального собрания о правах человека и гражданина. На протяжении нескольких недель горячо обсуждалось происшедшее, одни утверждали, что герцог имел все основания убить Анри, другие – по большей части женщины – утверждали, что маленькая герцогиня получила по заслугам.