Но больше всего меня удивили книги. На кровати их валялось штук пять, причем раскрытых, как будто их читали одновременно. И еще я заметила, что на всех книгах, в том числе и на стоящих на полках, красовались библиотечные наклейки со штрих-кодом. Мое любопытство не скрылось от Крамиши.

— Все из центральной городской библиотеки. Они работают до поздного, и это очень хорошо.

— Неужели в библиотеке тебе выдают столько книг за один раз? — простодушно изумился Джек.

Крамиша недовольно поморщилась.

— Нe-a. To есть не хотели бы. Приходится немного подправлять им мозги. Но я все верну, когда стану знаменитой и куплю себе свои собственные книги.

Я вздохнула, добавила пункт «воровство библиотечных книжек» в список первоочередных поступков, от которых красным недолеткам нужно немедленно отказаться, но тут же одернула себя.

Крамиша выглядела по-настоящему смущенной, ей было стыдно признаваться в воровстве. Разве настоящий злобный монстр будет расстраиваться из-за мелкой кражи? Нет, нет и еще раз нет!

Я приблизилась к кровати, чтобы поближе все рассмотреть. Тут был огромный том всех пьес Шекспира. Иллюстрированный экземпляр «Джен Эйр» покоился на зачитанном томике «Серебряного любовника» Танит Ли. «Полет дракона» Энн Маккефри лежал рядом с «Оралиссимо», «Точкой Джи» и «Путем к восторгу» неизвестного автора, скромно скрывшегося под псевдонимом «Нуар». Три последних книжки были раскрыты, выставляя напоказ совершенно непотребные картинки. Сгорая от любопытства я бросила на кровать полотенца, схватила «Путь к восторгу» и принялась разглядывать первую иллюстрацию.

Признаться, у меня чуть глаза не выпали.

— Горячая порнушка! Мне нравится, — шепнул Эрик, заглянув в книгу из-за моего плеча.

— Просто хочу все знать, — буркнула Крамиша, выхватывая у меня книгу. Потом сладко посмотрела на Эрика и добавила: — Я, считай, вас видела в коридоре. Тебе уже нечему учиться, шустрый белый пацанчик!

Я обреченно вздохнула, почувствовав, что снова краснею.

— Какие хорошие стихи, — услышала я за спиной голос Джека. Обрадовавшись возможности сменить тему, я обернулась и увидела, что он разглядывает большие листы бумаги, аккуратно приклеенные к зеленым стенам и сплошь исписанные флюоресцентными маркерами.

— Нравится? — спросила Крамиша.

— Ага, круто. Я вообще люблю стихи, — ответил Джек.

— Это мои. Я сама их написала, — похвасталась Крамиша.

— Да ты что? Ух ты! Я думал, они из книжки. Здорово пишешь, — одобрил Джек.

— Спасибо, пацан. Я же хочу быть писателем. Знаменитым, богатым и обязательно с золотой кредиткой.

К разговору присоединился Эрик, но я слушала их краем уха, потому что все мое внимание было приковано к коротенькому стихотворению, написанному черным маркером на кроваво-красном листе бумаги.

— И это тоже твое? — спросила я, бесцеремонно перебивая дискуссию о том, почему Роберт Фрост круче Эмили Дикинсон.

— Все эти написала я, — ответила Крамиша. — И всегда писала, но после того, как меня Пометили, стала больше. Они сами ко мне приходят. Надеюсь, когда-нибудь ко мне будут приходить не только стихи. Стихи я тоже люблю, но мне кажется, у поэтов бабок меньше. Я беру в центральной библиотеке книжки с биографиями, потому что эта библиотека закрывается позже других, и я могу…

— Крамиша, — перебила ее я, — скажи, когда ты написала вот это ?

Во рту у меня вдруг пересохло, а к горлу снова подступила тошнота.