Только в двадцать один час сорок минут около пятидесяти человек с женами и любовницами, обвешанными бриллиантами и золотом, собрались в банкетном зале. Раскачка шла около часа, и, уже к двадцати трем часам многие начали терять над собой контроль. Да и охрана ослабила бдительность, вроде все свои. Министр транспорта Тукурбасв в это время тискал за стоном сидевшую рядом полную, незнакомую Жоресу женщину, а президент Казнефтебанка, как всегда, поедал одну тарелку снеди за другой. Султан Набиев — бара-повый король Казахстана, как его называли за обладание почти половиной поголовья баранов республики и шестью мясоперерабатывающими комбинатами, что-то доказывал сидевшему рядом с ним помощнику президента по внешней политике Аульбекову, яростно при этом жестикулируя.

Жорес посмотрел в сторону президента, тот разговаривал с сидевшей рядом с ним женой вице-премьера Джакупова, а Равиль Айзенберг, сидевший с другой стороны от президента, чокался бокалом с председателем Комитета национальной безопасности Саламбеком Рымбаевым. Подняв обшлаг рукава пиджака, Жорес глянул на часы. Было двадцать два часа пятьдесят две минуты. Счет пошел на минуты. Все должно свершиться в двадцать три часа. Потому что именно в это время в далеком Эгейском море, на маленьком острове в районе греческих островов Северные Спорады, на вилле президента, тоже произойдут взрывы, которые уничтожат золотое гнездо, построенное на наворованные у народа деньги.

Там в этот момент будет восемнадцать часов по местному времени. Такая синхронность нужна была, чтобы избежать осечки. Ведь после взрывов в Алма-Ате и преодоления первого шока кто-либо из уцелевшего руководства охраны мог позвонить по космической связи на виллу президента его жене и предупредить охрану острова о трагедии и необходимости арестовать Жукусова и Текильбаева, людей Жореса Улумбаева на острове, либо в крайнем случае их ликвидировать. Три часа назад Жорес позвонил Текильбаеву на остров по сотовой связи и предупредил, что все вдет по плану, время остается прежнее и сказал — прощай…

8 октября 1999 года, Греция, Эгейское море, остров Эльвира.

В этот момент, за несколько тысяч километров от Алма-Аты, на маленьком острове в Эгейском море, названном в честь дочери президента Эльвирой, на вилле из белого мрамора, семья президента усаживалась за стол. Ужинали здесь всегда в одно и тоже время, в восемнадцать часов. Текильбаев, руководивший всей операцией на острове, в течение месяца готовился к такому дню, хотя дату акции Жорес назвал ему только три дня назад, когда стало известно о распорядке дня визита президента в Алма-Ату, и он сам вылетел туда из Акмолы для подготовки визита.

Вначале, когда Текильбаев и Жукусов прибыли на остров, зная, что предстоит совершить акт возмездия, им было жалко женщин, жену и дочь президента, его внуков. Но уже спустя месяц от этой жалости не осталось и следа. Надменность и презрительность к окружающим, непомерная жадность и издевательства над обслуживающим персоналом этих тварей, не заработавших за свою жизнь ни одного тенге, полностью отключили у ребят моральные сдерживающие факторы. Тем более что Жорес им объяснил — цель акции не только уничтожить племя выродка казахского народа, но и показать, что семьи воров у власти будут караться так же, как и они сами, это поумерит ненасытность этих шакалов.

В яхту и два катера охраны, вооруженных крупнокалиберными пулеметами, на что пришлось получать специальное разрешение полиции Греции, Текильбаев заложил в общей сложности килограмм пластиковой взрывчатки. На вилле была заложена оставшаяся часть, почти четыре килограмма.