Босс начал встречу принятым порядком, потребовав от присутствующих доложить положение дел. Первым начал Маттсон. Он говорил, мерно двигая тяжелой челюстью, и крупный нос покачивался в такт его словам.

— Я подключился к первому каналу. — Еще работая в ФБР, Маттсон украл один из портативных аппаратов «уоки-токи», находившихся на вооружении сотрудников; взяв его для выполнения какого-то рутинного задания, он впоследствии объявил, что потерял аппарат. Ему пришлось возместить стоимость потерянного имущества, но это была небольшая плата за привилегию слушать чужие разговоры. — Я знал, что грек скрывается где-то в Вашингтоне, и предположил, что с пулей в ноге он рано или поздно обратится в одну из пяти больниц. Частный врач для него слишком дорог. А потом я перехватил разговор этого сукина сына Стеймса по первому каналу насчет придурка-священника.

— Попрошу вас не богохульствовать, — сказал босс.

Стеймс вынес Маттсону четыре выговора во время его работы в ФБР. И Маттсон отнюдь не переживал по поводу его смерти. Он продолжил рассказ:

— Я слышал, как Стеймс по пути в больницу Вудро Вильсона просил кого-то зайти к отцу Грегори, чтобы тот навестил грека в больнице. Тут я сначала чего-то не уяснил, но потом вспомнил, что Стеймс сам грек, и вычислить отца Грегори было не так сложно. Я перехватил священника по телефону, сказал, что грек уже выписался и что в его услугах нет необходимости. Затем зашел в ближайшую греческую церковь, взял там облачение, рясу, шляпу и крест и направился прямиком в больницу. К тому времени, как я прибыл, Стеймс и Колверт уже уехали. У дежурной выяснил, в какой палате лежит Казефикис, а проскользнуть туда, чтобы тебя никто не заметил, труда не составляло. Когда я вошел, они дрыхли мертвым сном. Осталось только перерезать горло обоим.

Старший из пришедших позже моргнул.

— Да, да… На соседней койке лежал какой-то ниггер, и мы не могли позволить себе возможность риска. Он мог что-то подслушать, он мог запомнить меня, так что пришлось полоснуть по горлу и его.

Старшему стало дурно. Он не хотел смерти этих людей. Босс оставался бесстрастным.

— Затем я связался с Тони, который был на колесах. Он подъехал к их конторе и увидел, как оттуда выходят вместе Колверт и Стеймс. Остальное вы знаете. Тони выполнил все ваши указания.

Босс протянул ему сверток. В нем было сто пятидесятидолларовых банкнотов. В Америке принято платить работникам учитывая их должность и успехи; данный случай не представлял исключения.

— Окажись немец хладнокровнее, — счел нужным сказать свое слово и Тони, — он был бы здесь сейчас с нами.

— Что с машиной?

— Я махнул в мастерскую к Марио, сменил двигатель и номера, поменял крыло, отрихтовал и закрасил вмятины. Если даже владелец и найдет машину, он ее просто не узнает. Но на всякий случай я угнал другой «бьюик», 80-го года выпуска, в хорошем состоянии.

— Где?

— В Нью-Йорке. В Бронксе.

— Отлично. Убийства у них идут каждые четыре часа, где уж там искать пропавшую машину?

Из-под рук босса по столу скользнул еще один пакет.