Это не в моем праве приказывать гвардейскому патрулю, но кто же станет перечить генерал-лейтенанту, у которого на груди красовался орден Святого Владимира, а на поясе золотая шпага? В таком виде я был во дворце, таким же предстал и перед патрулем.

Я осмотрелся. Мы находились на Английской набережной, очень символично, я бы сказал. Покушение… сразу же бросает мысли в сторону того, что это были англичане. Следовательно, я стал думать от противного. Напрягал мозги, но ничего существенного пока в голову не шло. Некоторый стресс все же я получил. А еще сильно болела нога. Я сперва опирался на ее, но тогда я был, видимо, в состоянии шока, а сейчас понимаю, что сильный ушиб, или даже перелом у меня есть.

Через полчаса, под охраной еще и двух лейб-кирасир, так же прибывших на место покушения, я отправился домой. Никитину, как и еще одному охраннику было строго-настрого запрещено хоть что-то рассказывать о происшествии.

Я, признаться, не знал, как повести себя с Катей. Было бы неправильно, если… когда она узнает о покушении на меня от кого-то другого. Это вопрос доверия и всяких женских заморочек. Хотелось оградить ее от переживаний, но, видимо признаваться все равно придется. Те же гвардейцы сообщили, что будут обязаны доложить своему командованию об итогах патрулирования улиц. Заткнуть их можно было. Но оно того стоит? Так что наутро Петербург будет гудеть новостью.

Пусть мои враги знают, что их затея не оправдалась.

— Язык готов к разговору? — спросил я у Никитина, когда мы уже были у дома.

Того раненого, что удалось забрать с собой, так как Федор Никитин успел положить раненого вначале в карету, чтобы не увидели гвардейцы, после получилось доставить к моему дому по каналу. Нет, пыточных у себя в особняке я не имел, хотя, как показывают события, зря. Но можно же спросить и где в уголочке. Главное кляп вовремя доставать и вновь вставлять, чтобы сильно не орал.

Как и предполагалось: кто-то подошел, предложил большие деньги, акцент у того человека был, но не сильный. Какой акцент, понять было несложным, английский. Сама банда была из Риги и состояла из этнических поляков. Может отсюда и профессионализм. Не всех Александр Васильевич перерезал под Варшавой. Немало опытных воинов-поляков, участников восстания Кастюшко разбрелись по миру, но некоторые умудрялись оставаться даже в России.

Опять же, я думал, что это не англичане. Слишком многое говорило за то, что это так англы исполчились на меня. Логично, все указывает на них, но много нелепых, я бы сказал, ярких свидетельств говорили в пользу того, что англичан подставляют. Даже штуцер, все оружие, при помощи которого на меня покушались — все это английского производства. Не англичане, тогда кто?

— Что случилось? — на пороге дома встречала меня Катя. — Ты еще и хромаешь? С ногой что?

Жена явно стала впадать в истерику. Она могла даже почувствовать мое настроение. Порой мне казалось, что она знает, о чем я думаю и уже догадалась, что человек из другого мира.

— На меня покушались… — решился я рассказать.

Глава 5

Глава 5

Катя побелела. Я уже думал, что вот-вот упадет в обморок. Но краска на лице сменилась и теперь она, красная от возмущения стояла и тяжело дышала, сжимая свои маленькие кулачки.

— Ну? Катюша, успокойся! Или ты хочешь, чтобы у нас с тобой были тайны? — лукавил я.

Хватает между нами тайн, с моей стороны, так точно. И сейчас, наблюдая реакцию жены, я окончательно уверился, что рассказывать о главном моем секрете, точно не стоит.

— Кто это сделал? Что произошло? — сквозь зубы говорила Катя.

Нет, так дело не пойдет, еще и стресс какой получит, а у нас, в смысле, у Катюши, вроде бы как задержка. Мало ли и дите под сердцем носит. Что тогда? Успокоительное? Пустырник с валерианой? Никак нет.