Но слышать даже скромные ругательства от монарха? Да еще в просвещенный век? Для английского посла это было настолько унизительным, что если бы он мог объявить русскому императору войну, прямо сейчас сделал бы это, вопреки здравому смыслу.

Я присутствовал при этом разносе, как и многие другие придворные. Император вызвал в Тронный зал всех, кто только был недалеко, в Зимнем дворце, или рядом с ним. Оттого унижение английского посла было еще более сильным.

Новое проявление сумасбродства императора? Внешне похоже даже на приступ сумасшествия. Вот только был тут и еще один важный момент. Уж не знаю, осознает его Павел Петрович, и тогда он великий актер, или же это интуитивно так действует Быть может это мое желание обелить, оправдать государя. Между тем, разыгрываемый спектакль говорит четко: нельзя быть англофилом, вообще Англия становится врагом, кто ее любит, тот дрянь и скотина, и не должен попадаться на глаза императору.

Уверен, что уже сегодня риторика во дворце станет таковой, что сложно понять, кто больше любит нынешнюю Францию: русские придворные сановники, или сторонники Наполеона. Ну а просто бы прогнал Павел английского посла, так многие стали лишь ждать другого представителя Великобритании. Вот он полный поворот в политике. Получается, что не только Мальта была в иной реальности причиной торговой войны с Англией.

— У вас два дня, чтобы покинуть пределы моей империи, — утомившись от проявления собственного гнева, заканчивал разнос русский император.

Оплеванный и униженный, Уитворт чуть ли не бежал прочь из дворца.

Словно прогуливаясь, я направился на выход из тронного зала. Нет, не для того, чтобы догнать Уитворта, пусть черти жарят его с солью на сковороде, а потому, что нужно срочно передать послание. Подойдя к нужному мне лакею, моему человеку во дворце, я сказал:

— Карпу передать слово «зорро»!

И, как ни в чем ни бывало, пошел обратно в Тронный зал. Посла больше никто не увидит, ни русский император, ни английский премьер-министр. Покушения на меня не прощаются — это аксиома. Ну и для того, чтобы заработать на торговле с Англией можно и убить ее посла.

Я еще ранее передал проект повышения цен на ряд русских товаров, такой проект позволил бы России в ближайшее время сильно заработать. Ну и, конечно, он ослабляет Англию. И нет сомнений, что англичане продолжат покупать все русские морские товары. У них нет вариантов. В Европе лес, пеньку, парусину, они не закупят. Голландские мануфактуры под контролем Франции, лес никто не продаст. Та же Дания — союзник России, не пойдет против воли русского императора. А на Британских островах мало пригодного леса осталось. Так что торговать продолжат, факт, но за очень дорого и с криками бессилия.

— Как у вас это получается, Михаил Михайлович? Быть всегда в нужном месте, в нужное время, да еще и с нужными идеалами. Давно стали любителем Франции? — спрашивал, подошедший ко мне, вице-канцлер Александр Борисович Куракин.

— Будет вам, ваше сиятельство, — усмехнулся я. — Я себя почитателем Франции не считаю.

— А другие иначе думают, так что не удивлюсь, что после сегодняшнего скандала, начнут искать с вами встречи. Но позвольте, на правах вашего давнего друга, сказать, что подобное сегодня в почете, чего же не говорить об этом, вот только завтра все может быть по-другому, — говорил князь.

Я улыбнулся. Куракин старший опасается, что я могу занять его место, вот и проявляет некоторую нервозность, советы дает. Вот только, не понятно, что может в голову прийти императору, возьмет и назначит меня хоть бы и вице-канцлером. Переходить дорогу Куракину я не особо хочу, так как от этого вижу больше вреда. Мы с ним партнеры и по Военторгу и по лесопильным предприятиям в Белой Руси, да и в сельском хозяйстве взаимодействуем.

— Ну и как? Идете ли на прием к Николаю Борисовичу Юсупову? Об этом приеме весь свет говорит, ждут чего-то азиатского от потомка степняков, — усмехнулся Александр Борисович, резко меняя тему разговора.