Эта отповедь английского посла была для некоторых придворных крайне неуместной. Николай Борисович Юсупов давал грандиозный прием. Павел Петрович бывает раздражителен, когда даются большие балы кем-то из вельмож. Но тут-то повод такой, что и сам император не может высказаться против. Давеча Юсупов был награжден Орденом Святого Иоанна Иерусалимского второй степени. Вот и решил Николай Борисович с помпой отметить это награждение.

Пусть он и не при дворе, редко там появляется, все меценатством занимается, да культурой, но знает толк в том, как угодить императору. Иные получают Мальтийские кресты, спасибо скажут, да и все на этом. А тут Юсупов подчеркивает, что ему такая награда — самое важное в жизни событие.

Ну а для меня это первый выход в свет в новом, очень даже высоком статусе, потому и пришлось подумать, как себя подать и что сделать. Вот к примеру, одевать ли мне мундир генерал-лейтенанта, или же быть в мундире, приличествующем обер-гофмаршалу? На самом деле, вопрос не праздный, так как официально меня никто из армии так и не уволил. Мало того, в ближайшее время мне придется примерять генеральский мундир. Именно в нем я предстану на Петербургском конгрессе, который должен начаться сразу после Рождества.

Можно было и раньше начать переговоры, но Рождественский пост не позволяет. Нужно же еще есть и пить на таких вот мероприятиях. Кстати, мне и это дело придется организовывать, как-никак, а обер-гофмаршал, блюда и напитки на мне.

Между тем, основные участники конгресса в наличие. Хотя, нет… Уитворта не будет, да и австрийцы устроили некоторый демарш, их посла на переговорах мы не увидим. Якобы тот занят иными делами, но представитель Габсбургов будет — это Франц Заурау. Я понимаю, зачем так поступили австрийцы. Они рассчитывают, что наступит тот час, когда они смогут сказать, что ничегошеньки и не подписывали. Заурау, не имеет, как бы в будущем сказали, аккредитации, права подписи. Он лишь наблюдатель. Вот и можно будет назвать конгресс в Петербурге не легитимным.

Глава 9

Глава 10

Петербург 1798 года

2 ноября

— Ты великолепна, — сказал я и не соврал.

Катя выглядела сногшибательно. Белое платье, расшитое серебряной нитью с невообразимо красивым узором, который только чуть-чуть просматривается, являясь ненавязчивым. А еще на платье была окантовка из золотой нити, на нарукавниках подоле, у декольте. Колье из белых бриллиантов в золотой оправе смотрелось более чем уместно.

Этот наряд был дорогой, очень, но такой, не кричащий о роскоши, а говорящий о ней шепотом. Кто надо, кто не глупый и знает цену тканям и вышивке, тот поймет и оценит, что и богатство показано и мы с Катей не выпячиваемся, не обвешиваемся камнями и не тягаем на себе килограммы золота.

— Николай Борисович, Татьяна Васильевна… Простите меня, Катенька и ты не серчай, что увидел красоту иной дамы, — я улыбнулся своей жене. — Но Татьяна Васильевна, вы великолепно выглядите. Может только чуть, на год, не больше, старше моей супруги. Эх, а я строгих правил, иначе…

— Будет вам, — рассмеялась хозяйка дома, а еще и по совместительству, племянница почившего Светлейшего князя Потемкина. — Я, смею заметить, люблю своего мужа, но умею ценить и чужую красоты. Вы молодая пара и неизменно украшение сегодняшнего вечера. Смотрите, Михаил Михайлович, рядом с такой женой, сложно избежать дуэли.

— Я готов биться за честь своей супруги, любезная Татьяна Васильевна, как и за вашу честь, только у вас есть достойнейший защитник, в лице вас, Николай Борисович, — продолжался пустой треп.

— И будьте уверены, что за свою супругу я буду биться с любым господином, даже с вами, — усмехнулся Юсупов.

На том приветственное общение и закончилось. Хозяева встречали гостей у порога своего дома, и уже стала выстраиваться очередь из приглашенных, которые так же стремились поупражняться в красноречии.