— Господин Александр Дмитриевич Балашов, я считаю ваше поведение оскорбительным для моей чести, а также оскорбительным воспринимаю для себя упоминание некой женщины, обсуждать скверные поступки которой не намерен ни с кем, — я посмотрел на удивленного Балашова, который растерял свою прыть при появлении мадам Шевалье. — Мой секундант завтра же прибудет к вам. Озаботьтесь по полудни наличием вашего секунданта.

Я развернулся и, найдя взглядом Катю, отошел чуть в сторону. Эпатаж вышел таковым, что может повлиять на очень многое, в том числе и на мою карьеру. Мадам Шевалье, насколько я знаю эту даму, подобные отповеди простить не может. Я-то на великосветском языке я послал ее на… в общем, очень далеко, но по знакомому ей маршруту. Учитывая последствия, я решил сгладить углы и недвусмысленно намекнуть дамочке про некоторые обстоятельства.

— Катя, составь мне компанию. Не хмурься. Скажу тебе одно: с Марией Хехель я знаком, у меня с ней ничего не было, но сам Суворов знает, что Матвей Иванович Платов познал ласку этой дамы, да показал ей казацкую прыть. А еще, Хехель — шпионка. Твое право обижаться, делать выводы, — сказал я, подводя Катю к той компании, где отыгрывала роль мадам Шевалье.

Меня заметили. Причем, даже Николай Борисович Юсупов, тот, кого я зачислял к себе в приятели, отвел глаза. Что уже говорить о Шереметьеве, который также оказался в этой компании. Шевалье повела чуть плечиком, такой жест можно было принять за брезгливое отношение ко мне. Катя, прекрасно поняв, что происходит и, что сейчас нас могут унизить, попробовала меня развернуть. Пришлось чуточку применить силу.

— Господа, очаровательная мадам Шевалье, — как ни в чем не бывало обратился я к компашке, старающейся всячески меня игнорировать. — А знаете, какая бы фамилия была у героя нашей с супругой книги? Графа Монте Кристо, будь он русским? Горокрестовский.

Шевалье вздрогнула. Я прямо почувствовал, что она занервничала.

— А еще говорят, что у подножья горы Монте Кристо можно найти метеориты, такой красоты, что они отлично ложатся в золотую оправу с бриллиантами, — добавил я, хотя можно было остановиться на упоминании фамилии, а еще подаренной таинственным бароном ожерелье сейчас красовалось на тонкой шеи актрисы.

Таинственный граф Горокрестовский этот тот персонаж, что подарил Шевалье дорогущие украшения, передал ей и письма, в которых дискредитируются и английский посол, и заодно Мария фон Хехель. А еще актрисе был подан сигнал, что о ее шпионской деятельности кое-кому в России известно. Теперь получается, что мне.

Стоила ли ситуация того, чтобы частично раскрыться! Да! И еще раз да! Общение в высшем свете — это намного более сложное явление, чем даже война. Здесь из слов могут составить такие мины, так закидывать гранатами и бомбами, что порой определенно невозможно выживать. Уйди я с приема после случившегося скандала и все… общество меня могло бы игнорировать, несмотря ни на что: ни книги, стихи, военные успехи, дипломатические потуги. Все это сразу же обесценилось.

— Ну, что же вы стоите? Присоединяйтесь к нашему разговору! — прозвенела своим голоском приторно любезная Мадам Шевалье.

Лица Юсупова и Шереметьева, как, впрочем, и жены хозяина дома, я бы хотел запечатлеть на каком-нибудь носителе, называл бы картину «Ахренеть — это вот так!». Жаль, что в этом мире еще нет фотоаппарата. Может, напрячь мозги и вспомнить принцип фотографии?

В дальнейшем вечер проходил, еще более плавно и благожелательно, чем того стоило ожидать первоначально. Мы подходили к людям, к нам подходили, будто ничего и не произошло.