— Так… Я особо не интересовался, — ответил Уитворт.

— Вот же сука! — прошептал Северин, сжимая кулаки.

В этот раз казак разобрал почти все слова и главное, что понял смысл сказанного. Уитворт отдавал лично приказ на устранение Сперанского, а теперь, словно и не при делах. Участие англичанина в покушении на обер-гофмаршала доподлинно известно, это и стало главной причиной того, что здесь, в Ревеле, находится лучшая опергруппа Сперанского. Так что лжет англичанка, цинично лжет!

— Поработайте с императором, чтобы обидел Суворова. Если фельдмаршал будет с вами, то это кратно увеличит шансы на успех, — сказал изгнанный посол.

— Я не знаю большего монархиста, чем Суворов. Но я попробую. Зять его с нами, это уже немало, — сказал Панин и вновь стал внимательным к словам англичанина.

— Госпожа Жеребцова будет нашей связной. Со мной ли, или еще с кем, кто прибудет из Англии, она будет знать к кому обратиться. Готовьтесь… А что Александр? Готов ли он? — быстро сменил тему разговора английский посол, вновь спрашивая о готовящемся государственном перевороте.

— Я был в бане с наследником. Он… признаться, мне стоило большого труда, и не только мне, но и временному нашему союзнику Палену, чтобы убедить наследника не идти на близкое общение со Сперанским, — сказал Панин, вновь потупив взор. — Александру импонирует этот поэт-выскочка.

Никите Петровичу было стыдно, что он так и не придумал, как смахнуть с игровой доски выскочку Сперанского. Панин уже понял, что недооценка этого поповича привела к тому, что нынешний обер-гофмаршал Михаил Михайлович Сперанский слишком высоко взлетел.

— Итак, он с нами? Александр? — спросил Уитворт.

Панин замялся. На самом деле, Никита Петрович оказался опутанным дипломатическим талантом Александра. Наследник много говорил, со многим соглашался, но после, когда наступало время анализировать разговор, Панин понимал, что наследник, на самом деле, ничего и не сказал. Все пустое, набор вроде бы связанных между собой слов, но в итоге… ни-че-го.

— С нами! — солгал Панин.

А может он и не врал… Сам чиновник, затеявший заговор достоверно не знал, с кем Александр. Но важно иное — наследник знает о возможном заговоре, но не знает об этом император. Между тем, Панин понимал, что случись так, что Павел отрекся, или с ним, с императором, что-то случилось, так никуда не денется Александр, примет корону.

— Вы больше не получите инструкций. За мной будут следить. Я подозреваю, что даже не император будет это делать. Будьте осмотрительны и держитесь подальше от Сперанского, но как только придете к власти, уничтожьте этого сына пастыря, убейте, или свергните его с Олимпа, втоптав в грязь, — сказал Уитворт и нервозно отодвинул от себя мясо.

— Что еще нужно сделать первостепенно, когда все случится? Вы же не сможете быстро вернуться в Россию, — заискивающе спросил Панин.

— Убраться России из Средиземного моря и продолжить войну с Францией — это все… Англия поможет, она купит у России все, она даст денег, она будет восхвалять в своих газетах русских героев… Вас восхвалять, сэр Панин. И я вижу именно вас канцлером. К черту старика Безбородко! Он предал свои же убеждения, — чуть ли не кричал Уитворт.

А после он, английский посол ушел. Какая же ошибка была совершена Уитвортом, что взял с собой только одного слугу-охранника. Не мог один человек защитить даже в теории, англичанина, если за дело взялся сам Северин, а куратором операции является Карп Мелентьевич.