– Должно быть, его прожекты были совсем сомнительными, если ты не клюнул, – заметил я.

– Я хорошо его знаю. Никогда ничего не покупай у человека, который не способен управлять собственными делами. Как может такой предложить что‑то стоящее?

– Может быть, ты представишь меня? – предложил я.

– Тебе придется мне дать несколько шиллингов.

– Для чего?

– Чтобы мне было чем занять себя, пока ты будешь беседовать с этим подозрительным мотом.

Я отдал Элиасу свой выигрыш, и он подвел меня к Делони, который сидел с пунцовым от досады лицом. Элиасу не сразу удалось привлечь его внимание. Наконец Делони взглянул в его сторону, и Элиас поприветствовал его поклоном:

– Мистер Делони, надеюсь, вам сегодня везет с картами,

– Ничего подобного, Гордон, – проворчал он. – Сегодня удача от меня отвернулась.

– Позвольте мне, – продолжал Гордон, не обращая внимания на настроение Делони, – представить вам моего друга мистера Бенджамина Уивера.

Делони промычал что‑то вроде приветствия, потом снова посмотрел на меня:

– Вы, случайно, не тот парень, которого я видел на ринге?

Я отвесил поклон:

– Это было давно, но я действительно выступал на ринге как боец.

– Вы теперь почистили перышки, не так ли? Стали джентльменом, как я вижу. Может быть, окажете мне услугу и вырубите этого парня?

Делони кивнул на маленького мертвенно‑бледного человека преклонных лет, стоявшего с колодой карт в руках. Они играли в какую‑то неизвестную мне карточную игру. Делони должен был угадывать численное значение определенного количества карт. И, судя по его собственным словам, угадывая он плохо.

– Послушайте, Гордон, – обратился он к Элиасу, но Элиас уже ускользнул к столу, где играли в нарды, и присоединился к группе молодых щеголей. – Послушайте, – обратился Делони ко мне, – у вас, случайно, не найдется лишняя гинея?

– Полагаете, удача вернется к вам?

– Именно так. Одолжив гинею, вы окажете, мне большую услугу как джентльмен джентльмену. Буду считать удовольствием вернуть вам долг в любое удобное вам время.

Я невольно улыбнулся такому неожиданному решению считать меня джентльменом, но ничего не сказал и, приняв веселый вид, протянул ему гинею. На лице Делони выразилось удивление, даже подозрение той легкостью, с которой я отдал деньги. Но он взял монету и тотчас выложил ее на стол.

Человек начал раздавать карты, а Делони стал говорить, нужна ли еще одна карта, или он хочет, чтобы колоду перетасовали. Не могу сказать, что я понял смысл игры, но я понял, что означает выражение его лица, когда человек бросил короля поверх остальных карт и забрал гинею.

Делони пожал плечами и направился прочь от стола, давая понять, что хочет, дабы я следовал за ним.

– Всякий раз, когда делаешь большие ставки, возникают подобные затруднения. Знаете ли, такое обычно не планируешь и не берешь с собой достаточно денег, чтобы оплатить все расходы. Полагаю, вы согласитесь, мистер Уивер, что долг в две гинеи для меня не большее бремя, чем долг в одну гинею, и, если вы будете настолько любезны, что одолжите мне эту сумму, я сочту за большую честь угостить вас стаканчиком пунша.

Я понял, что мне не удастся поговорить с этим человеком, не пожертвовав монетой. Я протянул ему свою последнюю гинею, не осмеливаясь прикинуть, сколько всего у меня осталось денег. Он улыбнулся, держа монету в руке, словно оценивая ее вес, а затем подозвал проходящую мимо девушку и заказал два стакана пунша.

– Я считаю себя своего рода физиономистом, – сказал он, – и вижу, что вы человек чести. Дайте мне вашу руку, сэр. Я рад нашему знакомству.