Он положил свою табакерку и встал, чтобы налить себе чая.

– Что же, это очень удобно, надо сказать. Она не особо требовательна как любовница, а сэкономленные деньги мне нужны.

– Элиас, – сказал я, – частная жизнь – тема, конечно, захватывающая, и я бы с удовольствием послушал обо всех твоих любовных победах над домовладелицами Лондона, но я пришел по делу.

Он вернулся на свое место и осторожно отхлебнул горячего напитка.

– Я вижу, это дело, требующее ношения парика. Чем заняты твои мысли, Уивер? Ты так флегматичен, потому что думаешь о кровопускании?

– Ты прав отчасти. Мне предстоит расследование очень запутанного дела, и, прежде чем я смогу заняться им, необходимо уладить еще одно очень щекотливое дело.

Воодушевленный превосходным чаем миссис Генри, я рассказал Элиасу не только о своем неожиданном знакомстве с Бальфуром, но и о трудностях, с которыми я столкнулся, пытаясь вернуть бумажник сэра Оуэна. Я полностью доверял Элиасу, несмотря на его необычайную любовь к сплетням; он ни разу не обманул моего доверия, когда я просил его о чем‑то молчать.

– Меня вовсе не удивляет, что сэр Оуэн Нетлтон попал в переделку из‑за шлюх и сифилиса, – заверил меня Элиас, самодовольно вздернув брови.

– Так ты его знаешь?

– Я знаю главных фигур модной светской жизни, как и любой другой житель этого города. – И добавил с озорным лукавством: – Кто, по‑твоему, лечил сэра Оуэна каждый раз, когда он подхватывал триппер?

– Что ты можешь о нем сказать? Элиас пожал плечами:

– Ничего такого, чего бы ты не знал. Он владелец большого и процветающего поместья в Йоркшире, но доход от ренты никак не покрывает его расходов на удовольствия. Он известный сводник и волокита, совершенно неутомимый даже по моим стандартам. Не удивлюсь, если он не прошел мимо ни одной шлюхи в городе.

– Он с гордостью говорит о своих многочисленных связях с уличными дамами.

– Должны же наши вельможи чем‑то заполнять свое время. Теперь скажи, кто эта шлюха, что его обокрала. Я хочу знать, кто был изъят из оборота в результате вашего небольшого злоключения.

Я назвал имя.

– Кейт Коул! – воскликнул он. – Что ж, я изведал ее услуга и не могу пожаловаться. Ты погубил отличную шлюху, Уивер.

– Похоже, я единственный в Лондоне мужчина, который не пялил эту Кейт Коул, – с досадой сказал я.

– Могу сказать, что еще не поздно, – сказал с улыбкой Элиас. – Она у тебя в долгу, если ты купил ей комнату в Пресс‑ярде. На деньги, которые будет стоить месяц в Пресс‑ярде, можно ходить но шлюхам целый год.

Я открыл рот, собираясь поменять тему разговора, но Элиас, как это с ним часто бывало, взял инициативу в свои руки:

– Это дело Бальфура кажется интересным. Могу представить, как ты расстроился, когда он рассказал о смерти твоего отца. Теперь тебе определенно придется встретиться с твоим дядей.

Элиас знал о том, что я не поддерживал связей со своей семьей, и неоднократно убеждал меня наладить контакт с дядей. Он тоже в течение нескольких лет был в немилости у своего отца. Элиас посещал университет Сент‑Эндрюс, когда до его отца дошли неприятные, хотя и не совсем точные слухи о кутежах и оргиях моего друга. Эти слухи послужили причиной его разрыва с семьей, и вместо того, чтобы продолжить учение, дабы впоследствии стать врачом, Элиас вынужден был уйти из университета и начать зарабатывать на жизнь в качестве хирурга, не утруждая себя семью годами учебы. После долгих лет отлучения от семьи Элиас научился кое‑как справляться с трудностями самостоятельно. Позже семья стала присылать ему содержание раз в три месяца. На мой взгляд, такое решение было взаимовыгодным, так как старший брат Элиаса, который должен был унаследовать поместье, отличался слабым здоровьем и глава семьи решил, что имеет смысл поддерживать ровные отношения с Элиасом на тот случай, если судьбе будет угодно, чтобы он стал наследником.