Я огляделся – не смотрит ли кто‑нибудь иа меня с удивлением. Я был почти уверен, что никто не знает, кто мой отец, но также было возможно, что меня испытывали. Я подумал, что лучше всего промолчать бы, но потом решил, что бояться мне нечего.

– Почему, – спросил я, – нет сомнения, что в деле замешаны евреи?

Сэр Роберт смотрел на меня с немым изумлением, остальные смущенно изучали носки своих туфель. Я почувствовал смущение и неловкость, от их смущения мне не было легче, но ничего не оставалось, как продолжать расспросы. Сэр Роберт не дрогнул под моим взглядом:

– Уивер, если не хотите быть оскорбленным, не задавайте подобных вопросов. Это дело вас не касается.

– Но мне любопытно, – сказал я. – Каким образом смерть мистера Бальфура связана с евреями?

– Хорошо, – медленно начал сэр Роберт, – он был в дружеских отношениях с брокером‑евреем, как я уже вам говорил. И говорят, они затевали какую‑то аферу.

– Я тоже об этом слышал, – вставил Хоум. – Тайные собрания и тому подобное. Этот еврей с Бальфуром затеяли что‑то, что было им не под силу.

– Вы хотите сказать, – почти шепотом сказал я, – что верите, будто этих людей убили из‑за какой‑то финансовой махинации?

– Бальфур имел дело с этими злодеями, – всплеснул руками сэр Роберт, – с этими маклерами, и заплатил высокую цену. Остается только надеяться, что другие извлекут из этого урок. А теперь, извините меня, господа.

Сэр Роберт внезапно поднялся, и Торнбридж, Хоум, сэр Оуэн и я инстинктивно последовали его примеру. Он с приятелями пошел через зал, а я минуту или две стоял один, мучаясь оттого, что все присутствующие на меня смотрят. Потом сэр Оуэн подошел ко мне с широкой улыбкой на лице:

– Я должен извиниться за Бобби. Я рассчитывал, что он окажется более гостеприимным. Знаете, он не хотел вас обидеть. Возможно, он был немного разгорячен вином.

Признаюсь, я не стал проявлять чудес красноречия в попытке объяснить, что не был задет; мною руководили чувства, а не модный этикет. Я лишь поблагодарил сэра Оуэна за приглашение и удалился.

Выйдя из здания клуба, я почувствовал неописуемое облегчение. Желая избежать неприятностей, подобных вчерашней, я велел лакею вызвать экипаж и в скверном расположении духа отправился домой.

Глава 13

Нa следующий день, наскоро позавтракав черствым хлебом и чеширским сыром и запив их кружкой легкого пива, я поспешил на квартиру Элиаса. Несмотря на поздний час, мой друг все еще спал. Это было на него похоже. Как и многие другие, полагавшие, что боги одарили их умом, но не деньгами, Элиас часто спал дни напролет, рассчитывая, что таким образом ему удастся избежать осознания собственного голода и нищеты.

Я подождал, пока миссис Генри будила его, и счел за честь, что он незамедлительно бросился одеваться.

– Уивер, – сказал он, сбегая по лестнице, на ходу вдевая руку в рукав темно‑синего, украшенного кружевом камзола, великолепно сочетавшегося с желто‑синим жилетом. Несмотря на отсутствие денег, у Элиаса был хороший, гардероб. Он пытался закончить свой туалет, перекладывая из руки в руку толстую пачку бумаг, перевязанную зеленой лентой. – Чертовски рад тебя видеть. Полно было дел, да?

– Этот Бальфур занимает все мое время. У тебя найдется минута обсудить?..

Он посмотрел на меня с тревогой.

– Ты выглядишь усталым, – сказал он. – Боюсь, ты не высыпаешься. Не пустить ли вам немного крови, сударь, чтобы слегка вас освежить?

– Когда‑нибудь я позволю тебе пустить мне кровь из чистого удовольствия видеть твое изумленное лицо, – сказал я со смехом.