- Хотел я, очень хотел! Я даже пошел к братишке-то, и говорю ему, так и так, мол, были камни и нет камней. Я же не виноват, что заставу построили на моем поле. Вот у братишки-то поле как поле, деревня рядом, люди как люди, обычные.

- Ты забыл, тварь, кто является твоим злейшим врагом? Ты забыл, что люди скоро смахнут вас с земли, как пыль дорожную?

- Нет! - взвизгнул полевик. - Я все помню! Так я о том и говорю. Они же хуже зверей, люди эти. Я ж просто ненавижу их! А мои-то, мои, это вообще! Вот взять последний случай. Прилег как-то в поле здоровяк ихний, Ильей которого все кличут. Прилег прямо в полдень, ну, я тут как тут. Как принялся я душить-то его! Уж душил я его, душил, уж так душил… Так он, злодей, чихать вздумал!

Полевик зашмыгал носом и продолжил.

- Подняло меня в воздух, закрутило и бросило прямиком под копыта его зверюке злобной. У меня до сих пор голова болит! Особливо, если вспомню про то. И рази можно же так вот жить, возле чудовищ этих? Мне бы в обычную деревню, такую как у братишки, к хорошим людям. А я тут горе мыкаю, эх! - полевик всхлипнул.

- Ладно, пойдем, - Драга двинулся вперед, не оглядываясь, уверенный, что полевик последует за ним.

- А куда это мы? - полевик засеменил следом, испуганно тараща глаза.

- Ты вроде жаловался на скудоумие?

- Да-да, - подтвердил полевик. - И голова у меня еще болит.

- Значит тебе сюда.

Драга прошел в соседнюю пещеру. Все свободное пространство здесь было заставлено разного вида столами. Были тут столы гранитные и мраморные, огромные и тяжелые, больше похожие на древние алтари, и были маленькие столики изящной работы, сделанные из горного хрусталя, яшмы, малахита.

И все они были заставлены стеклянными колбами, ретортами, пузырьками и бутылками. Во многих булькало, дымилось, источая самые разнообразные запахи, от зловония до приятных ароматов.

Полевик шел, раскрыв рот от изумления.

- Обещаю, скоро все твое скудоумие пройдет, залезай сюда, - Драга указал на тяжелых каменный стол-алтарь.

Этот был чист от колб и реторт, но зато здесь в четыре ряда лежали толстые ремни, а у изголовья лежали несколько драгоценных камней. Заскочив на стол, полевик огляделся.

- Красивые камешки, - заметил он, а затем потыкал пальцем ремни. - А это зачем?

- Чтобы ты не слишком трепыхался.

Ремни шевельнулись, заскользили к завизжавшему полевику и быстро оплели его по рукам и ногам. Один из ремней захлестнул рот, и вопли разом оборвались.

Глава девятнадцатая

1

Вход отыскался там, куда и указывал Змиулан. Огромная дыра под корнями огромного столетнего бука привела в пещеру, пол которой усеивали кости самых разнообразных существ. Преобладали человеческие, но было немало и костей домашних животных, в основном коров и лошадей. Попадались и останки диких - медведей, кабанов, оленей. Все кости сверкали белизной, даже совсем свежие были уже тщательно обглоданы. А в дальнем углу пещеры зиял черный провал, похожий на раскрытую пасть чудовища.

- Это и есть и логово горгонии? - голос Висты дрогнул.

- Не думаю, тут не так уж много останков, - ответил Ладомир. - Сдается мне, их накидали здесь для того, чтобы пугать случайных прохожих.

Виста присела возле человеческого черепа, огромного, толстого, похоже, принадлежавшего какому-то могучему витязю.

- Но это она их сожрала?

- Откуда мне знать? - пожал плечами Ладомир. - О горгониях уже давно ничего не было слышно. Слухи ходят разнообразные, порой совершенно нелепые.

Виста ощупала гладкую поверхность черепа.

- Этот совсем свежий. Но его так тщательно обглодали. Неужто это горгония? Но как же у нее так получается? - в ее голосе было больше любопытства нежели страха.