Глава 2

— С… с… скоро приедем, Тилли. С… с… скоро приедем д… д… домой.

Джон Сопвит отвернулся от окна раскачивающейся кареты и посмотрел на Тилли и жену, которые сидели напротив и держались за руки. Затем он еще крепче прижал к себе детей, сидящих у него на коленях. Тут Вилли, подпрыгивающий туда-сюда, закричал:

— Лошади, мама. Смотри, лошади, лошади скачут!

— Да, лошади, мой мальчик, — ответил Джон. — П… п… почему ты так удивился? Ты же не думаешь, ч… ч… что лошади есть т… т… только в Америке?

— У нас там полно лошадей, сэр. — Вилли повернулся и посмотрел прямо в лицо Джона, который наклонился и мягко сказал ему:

— Я — дядя Д… Джон. Скажи: дядя Джон.

Мальчик взглянул на мать, и когда она слегка кивнула, снова повернулся к Джону и повторил:

— Дядя Джон.

Жозефина тут же перестала смотреть в окно.

— Дядя Джон, — повторила и она.

Девочка четко выговаривала слова. Она говорила по-английски, но что-то в ее голосе, не меньше чем ее темная кожа, выдавало в ней иностранку.

Потом она протянула руку и мягко дотронулась до носа Джона. Он рассмеялся и, взглянув на Тилли, тихо сказал:

— Она — необычный р… р… ребенок. Я п… п… понимаю, почему ты захотела п… п… привезти ее с… с… сюда.

В душе Джон был уверен, что просто старается быть вежливым, и на самом деле никогда не сможет уразуметь, что заставило Тилли привезти домой эту странную цветную девочку. Хотя ребенок не походил на цветных детей, которых ему доводилось видеть раньше. Но он видел фотографии и рисунки, изображавшие американских индейцев, и в глазах и волосах этой девочки ему чудилось что-то индейское, хотя она не выглядела настоящей индианкой.

Джон откинулся на кожаную спинку сиденья и вполуха стал слушать рассказ жены об изменениях, которые она сделала в доме и которые, как она надеялась, будут одобрены Тилли. Ему пришла в голову странная мысль, которая ему не понравилась, но он не мог от нее отделаться. Тилли сказала, что ребенку четыре года, но с виду ей не больше двух. С его точки зрения она слишком мала для четырех лет: просто напросто младенец. Тилли уехала из Англии три года назад… Нет, нет! Джон постарался выбросить эту мысль из головы. И потом, голос ребенка. Девочка говорила явно как четырехлетняя.

Джон перевел взгляд на жену. Она от всей души радовалась возвращению Тилли. Вокруг почти не было женщин ее возраста или социального положения. Да, соседи были, но Анна трудно сходилась с людьми. Она до сих пор не могла забыть о своем недостатке, поэтому общение с посторонними давалось ей с трудом. Сейчас, глядя на нее, Джон видел только бледный край пурпурного пятна над кружевным воротом блузки. Ужасное пятно, расползшееся по всему плечу и отчасти по груди, можно было видеть, только когда Анна раздевалась. Молодая женщина несла этот крест с детства. Но Джон любил ее всю, каждый дюйм ее кожи со страстью, растущей с каждым днем. В день свадьбы Джон был уверен, что любит Анну, но он и представить себе не мог, что способен на чувство, которое захватило его позднее. Ему даже казалось, что его любовь к жене можно сравнить с маниакальной привязанностью брата к Тилли. Почему Мэтью должен был умереть? Как он умер? Ему не терпелось поговорить с Тилли о брате, узнать подробности. Она рассказала ему о каком-то набеге индейцев, и что брат умер от полученных ран.

— Никогда не думала, что снова увижу эти ворота.

Карета свернула на дорожку, ведущую к дому, и Тилли, наклонившись вперед, залюбовалась рябиновой аллеей.