Тилли стремительно подошла к Бидди, расцепила ее руки, прижала к себе и сказала:

— Ты не волнуйся, Бидди, все в порядке. У Кэти все замечательно. Мне надо многое тебе рассказать. Но сначала, — она взглянула на девушек, — мне хотелось бы признаться, как я рада всех вас снова видеть. Я… я даже себе этого не представляла. Сядьте. — Тилли усадила Бидди на скамейку и села рядом с ней, Пег и Фэнни подошли и остановились напротив.

Фэнни тихо спросила:

— Ты правду сказала, что она замуж вышла, Тилли? Она не померла?

— Умерла! Не глупи, Фэнни. Конечно, нет. Она теперь замужем. — Тилли повернулась к Бидди и снова сжала ее руку. — Она вышла замуж, Бидди… Это все… произошло в самый последний момент. Она не собиралась оставаться. Понимаешь… Ох, это длинная история. После смерти Мэтью я скверно себя чувствовала и несколько месяцев плохо осознавала, что вокруг меня происходит, а когда встала на ноги, то хотела только одного — поскорее вернуться домой. И вот накануне отъезда — Кэти все упаковала, ни слова о том, чтобы остаться — ко мне пришел Дуг, Дуг Скотт. Он — ковбой. Это совсем не то, что английский фермер, совсем другое. И он мне сказал, что любит Кэти, а Кэти любит его, но она отказывается остаться, потому что считает, что обязана вернуться со мной. Сама подумай, Бидди, — Тилли слегка склонила голову набок, — что я могла сделать? Могла я сказать: «Да, она должна вернуться домой», когда понимала, чего ей на самом деле хочется? Кроме того, Бидди, у нее никогда больше не будет такого шанса, как с Дугом. — Она повернулась и улыбнулась девушкам. — Он — красивый парень, кажется в два раза ее крупнее, ростом под метр девяносто. И Луиза, дочка миссис Портер, владелица ранчо, обещает ему работу получше и дом, в котором мы жили все это время. Мы его специально для себя построили. Кэти очень повезло, Бидди. Но самое главное, она счастлива и обещает, что приедет домой в следующем году или через год, ведь у Дуга есть деньги.

Бидди вздохнула и произнесла:

— Я так по ней соскучилась, Тилли.

— Я знаю, Бидди, но здесь у нее нет никаких шансов.

— Здесь ни у кого нет такого шанса. — Пег покачала головой. — Жаль, что ты не взяла с собой меня, Тилли.

— А ну-ка замолчите! — Бидди уже пришла в себя и, повернувшись к дочери, буркнула: — Я вчерась тебе толковала, больше никаких Тилли. Ты так и при других можешь ляпнуть.

— Будет тебе. — Тилли всплеснула руками и добавила: — Так приятно снова слышать свое имя.

— Людям надо знать свое место, сколько раз можно повторять. — Бидди поднялась и пошла к пылающей печке, а Тилли повернулась к девушкам и состроила гримаску. Они в ответ улыбнулись.

Бидди наклонилась, взяла чайник с медной подставки и, выпрямившись, сказала:

— Я очень горевала, девуля, узнав о твоем горе.

Дочери закивали, подтверждая ее слова. Проходя мимо них и ставя чайник на стол, мать сказала:

— Похоже, тебе печаль на роду написана.

Боль, до того дремавшая в Тилли, проснулась и пронзила ее сердце. Закусив губу, она с трудом сдерживала готовые пролиться слезы, и Пег участливо положила ей руку на плечо.

— Мне надо умыться, — с трудом выговорила она. — Мы еще поговорим позднее.

— Ну да, ну да. — Бидди даже не обернулась. Девушки молча наблюдали, как она, все еще едва сдерживая слезы, выходила из кухни.

В холле никого не оказалось, и Матильда постояла минутку, стараясь взять себя в руки.

«Похоже, тебе печаль на роду написана».