Джон отпил виски.

— Выглядишь прекрасно.

— Я то же самое подумала о тебе. Ты и в Риме хорошо смотрелся.

— Я заказал столик в «Зеленой таверне».

— Отлично. Каждый за себя, ладно?

— Нет-нет. В другой раз. Сегодня я тебя веду на ужин.

— Тогда в следующий раз я приглашаю.

— Посмотрим, — он выпил еще. — Ты сказала по телефону, что до сих пор беспокоишься из-за Грааля. Почему?

Коттен поднесла стакан к губам. Ей нравилось пить ледяную водку, чувствовать, как жидкость теплеет и мягко льется в горло.

— Я была в Майами, отдыхала и работала. Однажды пошла с подругой на кубинский фестиваль. Это длинная история, но в результате я оказалась одна на странном религиозном обряде — какой-то ритуал, что-то вроде ву-ду или Сантерии. Я хотела уйти, но старуха, жрица, которая вела церемонию, сказала мне те же слова, что говорил Арчер в гробнице в Ираке.

От одних только воспоминаний волосы становились дыбом.

Он откинулся назад, словно задумавшись.

— Это очень странно.

— Откуда они… что это значит? Джон покачал головой.

— Честно говоря, не знаю. Разве что удивительное совпадение… а иначе это какая-то бессмыслица. — Он потянул себя за ухо.

— Все началось, когда Арчер передал мне Грааль и сказал, что лишь я могу остановить рассвет, а теперь какая-то идиотская колдунья повторяет те же слова. — Она сделала большой глоток шведской водки.

— По крайней мере Чаша уже не у тебя, а на другом конце света. Это должно хоть немного успокаивать.

Отвечая, Коттен стянула волосы в тугой хвост:

— Должно… только не успокаивает. Мне почему-то кажется, что ничего не закончилось. И я даже не знаю, что именно.

— Вполне естественно, что ты переживаешь. Можно подумать, это некое послание, но я совершенно не понимаю, какое.

Она попыталась улыбнуться:

— Ты хотя бы не стал спрашивать, уверена ли я, что правильно поняла слова этой женщины. Да, я в тот вечер выпила, но все прекрасно расслышала. Там, конечно, было шумно, но я их не придумала, не вообразила. Ты мне веришь?

Он поставил полупустой стакан на стол.

— Знаешь что? Давай поймаем такси, и по дороге ты мне подробно все расскажешь. Может, что-то прояснится.

Коттен разгладила юбку на коленях. Придется все объяснить про Мотнис — то, что она никому не рассказывала, даже маме.

— Джон, — через силу произнесла она. — Я должна рассказать кое-что еще.

ЯЗЫК БЛИЗНЕЦОВ

Джон допил скотч, и Коттен заговорила:

— Надеюсь, у тебя широкие взгляды. Потому что если ты хоть на миг заподозришь, что я чокнутая, на этом все закончится. — Она осушила стакан и выдохнула. — Ладно, начали. У меня была сестра-близнец. К счастью, я родилась здоровой, но сестре повезло меньше. У нее был порок сердца, она умерла сразу после рождения. Одно из моих самых ранних воспоминаний — то, что у меня была воображаемая подружка по играм. Ее никто не видел, но для меня она была так же реальна, как ты сейчас. По ночам, особенно когда мне было страшно, она залезала ко мне через окно и трепетала под потолком, в углу спальни, и я успокаивалась. Иногда мы болтали, пока я не засыпала. Мы почти каждый день играли вместе. Я пыталась объяснить родителям, что она настоящая, но мама не обращала внимания, а папа посмеивался и иногда притворялся, что верит мне. Но никто не воспринимал меня всерьез.