— Чарлз… он здесь. Я видел его на лужайке.

— Вот дерьмо, — Синклер закрыл глаза и сжал переносицу пальцами. Сейчас это совсем ни к чему.

Пожилой джентльмен, как всегда сдержанный и спокойный, сидел на застекленной террасе в плетеном кресле с высокой спинкой.

— Добрый день, — поздоровался Синклер. — Какой сюрприз. Я не знал, что вы приедете. — Он шагнул на террасу. — Я твлько что закончил очередной сеанс видеосвязи, рассказывал Хранителям новости.

— Технология — это просто невероятно, Чарлз. Она меня изумляет.

Синклер подошел к скамье и сел. Кажется, он понял, что хочет обсудить старик.

— Проект движется по плану, все хорошо, — произнес он, не дожидаясь вопроса.

— Приятно слышать. Видите ли, Чарлз, у меня сложилось впечатление, что кое-что все-таки не уладилось. Все эти мелочи могут казаться весьма назойливыми. Впрочем, «назойливыми» — неподходящее слово. Лучше сказать — коварными.

Синклер поправил галстук. Внезапно показалось, словно что-то давит ему на горло — как будто чьи-то руки схватили его за глотку и сжимают, медленно-медленно.

— Наш добрый кардинал послушно привез Чашу, как и планировалось, — сказал он. — Януччи повел себя превосходно, как мы и ожидали.

Лицо старика окаменело.

— В Ватикане знают, что он произвел подмену. У Синклера внутри все сжалось.

— Мы предвидели, что они об этом догадаются. Но в новостях ничего не было.

— И не будет. Церковь не рискнет признать, что ее предал собственный служитель. Они не станут болтать, выметать сор из избы, но я ожидаю, что через несколько дней объявят об отставке Януччи. И это весьма кстати для нас.

Синклер чувствовал — старик к чему-то клонит. Это ясно по настойчивому, подчеркнуто негромкому голосу, по выражению лица, по тому, как он помолчал, прежде чем продолжить.

— Внимание к деталям очень важно, — произнес старик. — Вы это знаете. — Он прищурился. — Не теряйте кардинала из виду ни на секунду. И вы должны отвлечь Стоун. Нельзя о ней забывать. Как только Януччи выполнит свое предназначение, избавьтесь от него.

Синклер кивнул, глядя на реку. Она смывает все на своем пути.

— Мы начали работать в лаборатории, — сказал он, чтобы сменить тему. — Где-то на день раньше срока. Сейчас очень тонкий момент, не будем торопиться, чтобы не наделать ошибок.

— О, я уверен, по части науки все так, как и должно быть, Чарлз. Вы лучший в мире — самый подходящий человек, чтобы помочь свершиться нашему чуду, разве нет? — Он на минуту замолчал. — Совершенство во всем, Чарлз. И никаких компромиссов.

Старик посмотрел прямо в глаза генетика. Синклер узнал эту ярость — он словно видел, как в зрачках полыхает адское пламя.

Хватка на горле ослабла.

— А теперь расскажите о провале в Майами. Синклер качнулся и прислонился к спинке скамьи.

— Уингейт развел самодеятельность. Он не понимает. Мы сообщали ему только самое необходимое. Но я велел ему ничего не делать со Стоун, просто дать интервью, очаровать ее, отрицать все намеки на шантаж.

От взгляда старика Синклер почувствовал, как внутри все жжет, словно он глотнул кислоты.

— Мы ее нейтрализовали уже через час после покушения. Заблокировали ее банковский счет, кредитки. Отрезали ее, обездвижили. Но Стоун помог ее приятель-священник. Когда она попыталась купить билет на самолет в Эшвилл, мы кое-что проверили и выяснили, что у его семьи там дом. Она сейчас там. Приехала вчера вечером. Мы думаем, священник тоже направляется туда.