— Ты хоть немного спала?

— Почти нет. Кажется, ночью кто-то приходил, но это может быть игрой воображения. Я уже ничего не понимаю. Я такая дерганая, что подпрыгиваю от любого шороха. Хорошо, что ты здесь. Может, теперь смогу немножко расслабиться.

— Давай чем-нибудь согреемся, и ты обо всем расскажешь.

Она пошла за ним.

— Я вчера вечером не нашла ни кофе, ни чая.

— Здесь есть тайные припасы, — отозвался Джон. Он открыл дверь в кладовку, вынул пылесос и швабру, и в глубине обнаружились узкие ступеньки.

— В кладовой прохладно круглый год, и не нужно беспокоиться о том, что кто-нибудь обчистит холодильник или шкафы и уничтожит мои запасы. Так я всегда уверен, что смогу сварить себе чашку кофе.

Даже сквозь небольшое отверстие в узком проходе она заметила, какой внизу кавардак.

— Я сейчас, — сказал Джон, протискиваясь в кладовку и исчезая внизу лестницы. Через пару минут он вернулся со старой жестянкой в руке. — Voila.

Вернувшись на кухню, он достал из буфета кофейник с ситечком и включил газ.

— А может, ночью приходил Джонс? — спросил он, заваривая кофе.

— Не знаю. Я заснула на диване и проснулась от звука шагов, словно кто-то ходил по крыльцу. Но никто не стучал и не пытался войти. Я думаю, Джонс дал бы мне понять, что пришел. — Коттен уселась на скамейке и положила пистолет на шаткий стол. — В снегу были следы, но я точно не знаю, мои или нет.

— Но ты никого не видела? Она покачала головой:

— Нет, и больше ничего не было. До утра я ничего не слышала. Но я уверена, что там кто-то был.

— Я заметил звериные следы, когда поднимался на крыльцо, — сказал Джон. — Может, лиса приходила в поисках еды. Ты не привыкла к звукам в горах, и тебя могло просто напугать какое-то животное.

Из носика кофейника вырывался пар, под стеклянной крышкой кипела темная жидкость.

— Да, наверное. Я всю ночь просидела на диване с этим дурацким пистолетом. И от каждого скрипа или шороха…

— Надеюсь, тебе было тепло. — Джон достал две кружки. — Это старый дом, ветер задувает во все щели. И кладовка прямо рядом с комнатами. Летом тут хорошо, но вот зимой… — Он пошарил в шкафчике. — Может, где-нибудь сахар завалялся.

— Ты же знаешь, как я ем сахар, — произнесла она. Джон положил герметично закрытый пакет на стол.

— Вообще-то я грелась у огня. — Коттен смотрела, как он разливает кофе по кружкам, и думала, что хорошо бы с ним свернуться калачиком у этого огня. Ей не хватало мужских объятий. Она вспомнила Торнтона. Он мертв. И Ванесса мертва. Желание прошло.

Джон поставил чашку на стол и сел напротив. Коттен обхватила свою кружку ладонями.

— Алло?

— Шерил, это Коттен Стоун. — Она стояла у входа в торговый центр, расположенный в пригороде Эшвилла. Джон подпирал стену и рассматривал прохожих.

— Из CNN, — добавила Коттен после затянувшегося молчания.

— Я знаю, кто вы такая, — ответила жена Торнтона. Даже сквозь уличный шум Коттен услышала лед в голосе Шерил.

— Надеюсь, я вас не отрываю отдел, — произнесла она.

— Мы со всем этим разберемся, — сказал он. — Обещаю. Прежде всего нужно выяснить, кто они такие.

В голове стучало. Бессонная ночь и голод начинали сказываться на нервах. Джон осмотрел кухню.

— Надо было купить еды по дороге, но мне хотелось поскорее убедиться, что ты цела.