— Вы что, нашли лаборатории древних людей?! — внезапно понял Найл. — Да, мы нашли законсервированные разработки. И под землей, и внутри горного массива. Под землей, как нам кажется, лаборатории были государственные, а внутри горного массива их уже организовали и финансировали частные инвесторы. Для каких целей — другой вопрос. Наверное, чтобы убивать своих врагов. Как вы думаете, почему древние наркоторговцы бросили столько ценного товара в пещере? После того, как приложили немалые усилия, доставляя гробы из одной страны в другую? После того, как истратили столько денег? Их убили, чтобы не проникли в чужую тайну.

— Почему вас не устраивают вирусы древних двуногих? — спросил заинтересовавшийся Рикки. Подключившись к его сознанию, Найл понял: начальник паучьей разведки уже просчитывает варианты возможного использования сохранившихся с древних времен вирусов для борьбы с паучьими врагами — и для получения власти над всеми: пауками, жуками и двуногими. Ведь Рикки всегда мечтал о власти, в особенности над крупными пауками. Он не упускал случая доказать, что он умнее, сообразительнее, хитрее. Найл уже многократно становился свидетелем сцен, когда Рикки демонстрировал свое превосходство над гигантскими восьмилапыми и всегда пользовался возможностью уколоть их.

Совсем недавно Рикки считал, что власть ему даст белый порошок, если он сам будет контролировать его запасы и выдавать тем, кому посчитает нужным. Но теперь у Рикки появились другие планы. Вирусы. Только вот как интересно они будут действовать на пауков? И проводились ли в подземных лабораториях эксперименты с пауками?

Оказалось, что проводились, и пауки тут считались основным подопытным материалом. Большинство древних вирусов не было разработано до конца — в смысле так, чтобы сразу же вызывать эпидемии на нужной территории. Вызвать эпидемию оказывалось совсем не просто. Возникали проблемы с заражаемостью. Скорость распространения вирусов, разработанных древними людьми, была недостаточна. Более того, противник обычно мог быстро определить, что эпидемия началась в одной отдельно взятой точке и устанавливал карантин. Потом быстро проводилась санация зараженной территории и все — эпидемия сходила на нет. В общем, древние люди пришли к выводу: победить в войне с помощью бактериологического оружия невозможно. Противник не дремлет и придумает, как бороться с вирусами, если враг вдруг решит их выпустить. Да, конечно, кто-то заболевал и умирал, причем это могло произойти и на когда-то очищенной и обработанной территории. Вирус не исчезал, обретал новую форму, переходил в другое состояние, но продолжал существовать. Микроорганизмы могли до поры до времени спать, видоизменяться.

Маленьких человечков в древних разработках как раз и не устраивало, что штаммы большинства вирусов, которые они обнаружили в лабораториях, оставшихся от древних людей, не действовали сразу же. Они дремали в организмах тех, над кем проводились эксперименты. По словам вождя, один вирус спал в теле испытуемого семь лет, другой — двадцать пять. А потом вдруг начали работать.

Судя по оставшимся от древних записям, ученые бились над созданием вирусов с заданными параметрами. Они пытались программировать бактериологическое оружие — чтобы, например, вирус действовал только на мужчин в определенных возрастных рамках, от двадцати до тридцати лет. Также велась работа и по сочетанию вирусов.

К этому пришли после того, как не смогли создать достаточно сильные вирусы, которые смогли бы быстро вызвать эпидемию на большой территории охвата. А при воздействии двумя вирусами один эффективно заражал, но являясь нестойким, быстро погибал.

Но к тому времени в ослабленном организме уже работал другой. Подобная разработка в древнем мире вызвала панику и как раз тогда государственная лаборатория была прикрыта. Кто-то слишком умный докопался до того, что происходило на самом деле, хотя это было исключительно сложно сделать: ведь человек заболевал от одного, а умирал от другого.