-  Да, капитан. - Хоть он и не любил таких пинков, но всегда был самокритичен и не витал в облаках. - В одном из перехваченных писем было упоминание о наших военных приготовлениях, с приведением довольно точных цифр. У него есть осведомитель среди снабженцев или офицеров береговой службы. Относительно кораблей англичане в неведении и до сих пор, там мои парни постарались на славу, но на берегу всех так тщательно не проверишь. Особенно переселенцев, поступивших на службу.

    -  Тогда… Прости, что осмеливаюсь давать тебе советы, Этьен, но я бы на твоём месте сейчас проследила бы за прислугой английского посольства. Кто, куда, зачем. В какие лавки и трактиры ходят, кто эти заведения посещает…

    -  Капитан, это непосильная задача, - Этьен отрицательно покачал головой. - Мы можем отследить контакты прислуги, но если речь пойдёт о трактире, мы просто потеряем след. Записку можно всучить трактирщику с монетками, когда расплачиваешься за обед. Её можно спокойно передать лавочнику, когда там не будет иных посетителей… Нет, это невыполнимо.

    -  Что ж, не буду настаивать, - согласилась Галка. - Пусть твои парни последят за слугами, а если никаких концов не обнаружится - придётся ждать.

    -  Терпеть этого не могу, если честно, - с невесёлой улыбкой признался Этьен. - Но в моём деле без терпения не обойтись.

    -  Как и в моём…

    Вечером того же дня оба осведомителя, каждый по своему каналу, получил записки одинакового содержания: "До получения условленного сигнала ничего более не предпринимайте. Вы знаете, что следует делать после".

    Секретной службе Сен-Доменга достались лишь смутные подозрения насчёт Джонатана Адамса, слуги сэра Чарльза Ховарда. Но - не более того.

    3

    "Как там кличут эту лондонскую больницу для помешанных? Кажется, Бедлам, или что-то в этом роде?"

    У Жана Гасконца такие мысли возникали чуть не ежедневно. А то и по два раза на день. Ну посудите сами: можно ли остаться в здравом уме, когда всё время приходится решать какие-то проблемы, половина которых возникает совершенно на пустом месте, а второй половины можно было спокойно избежать, если бы окружающие были менее упёрты. И это при том, что есть толковые помощники, берущие на себя большую часть работы. Собственно на Тортуге Жан теперь бывал нечасто. Теперь, занимаясь обустройством на Флориде, он куда больше времени проводил в Сан-Августине. Решал проблемы оставшихся там испанцев, договаривался с вождями семинолов, перекупал вождей иных индейских племён, чтобы они позабыли прежнюю практику наездов на испанцев. Катастрофически не хватало рабочих рук, Жан всеми правдами и неправдами старался перенаправить на Флориду как можно больше колонистов, приезжавших в Сен-Доменг. Естественно, тут его интересы сталкивались с интересами других губернаторов, и грызня была ещё та. Если бы не Герхард Монтаг, капитаны-губернаторы давно бы уже перессорились насмерть. Но этот германец, никогда ранее не имевший столь плотного контакта с пиратами, сумел завоевать их уважение. В общем-то, если бы судьба распорядилась по-иному, он бы наверняка стал одним из самых уважаемых капитанов… Словом, Жан Гасконец иной раз крыл себя по матушке, бабушке и прочим прародительницам - за то, что согласился принять эту высокую, но чертовски нервную должность. И ведь не откажешься уже. Парни на смех поднимут, заявят, что струсил…

    "Чёрт подери это губернаторство!"

    Ну, вот, опять…

    -  Кэп, беспорядки в порту! - в комнату, запыхавшись, влетел молодой матрос. - Драка между матросами сторожевика и рыбаками! Мы развели дерущихся по углам, но зачинщики требуют вашего суда!

    Жан мысленно помянул по матушке уже не себя, а этих охламонов, вздумавших бить друг другу морды прямо в порту.