-  Ты что себе позволяешь?!! - орал он, бегая по комнате, будто курица с отрубленной головой. - Чёрт бы тебя подрал, Гасконец, я думал, ты настоящий рыцарь удачи, а ты вступаешься за этих… этих!…

    -  Заткнись, - ровным, но достаточно жёстким тоном проговорил Жан. Словно команду "К бою!" отдал. И сразу всё встало на свои места: у Блезуа сработал навык моряка - подчинение старшему по рангу. - Заткнись и слушай. Эти рыбаки признали наш закон и платят нам за защиту, стало быть, они свои . А своих обижать как-то не того, брат. Нехорошо.

    -  Свои! - вспылил Блезуа, взмахнув шляпой - дорогой парижской шляпой с перьями, купленной вместе с красивым камзолом специально ради сватовства. - Да кто они такие, Жан? Рыбой насквозь провонялись! Тьфу! Этот чёртов баск и его дура доченька за счастье должны были считать, что я к ним честно посватался, а не задрал девке подол при первой же встрече! Да я для Сен-Доменга в тысячу раз больше сделал, чем они все!

    -  С этим никто не спорит. Только ведёшь ты себя сейчас как последний дурак, - немного язвительно проговорил Жан. - Что ты к этой соплячке прикипел? Она ещё в куклы, небось, играется. Тоже мне, нашёл невесту бравый капитан! Жениться охота? Я ж не против. Найди себе купеческую дочку или вдову, а малолеток оставь в покое, это тебя до добра не доведёт.

    -  Ты, что ли, в мою постель заглядывать будешь? - ощерился Блезуа.

    -  Если надо - буду, - жёстко приговорил - как припечатал - Гасконец. - Я тут губернатором поставлен, и мне нужен порядок в Кайонне. Будешь его соблюдать - живи в своё удовольствие. А станешь нарушать - повешу как собаку. Ясно?

    -  Ясно, - выцедил сквозь зубы Блезуа. Что ж, капитан есть капитан, даже если ты сам давно уже капитанствуешь на другом корабле…

    -  Отец, что с нами теперь будет?

    -  Ничего плохого, Хосефа. Теперь уже ничего…

    -  Но мы опять убегаем.

    -  Я надеюсь, больше нам убегать не придётся. Помолись Пресвятой Деве, доченька. Она всегда прислушивается к молитвам безгрешных.

    Хосефа, потупив взгляд, вдруг всхлипнула.

    -  Ты что, доченька? - удивился Ариета.

    -  Я вовсе не безгрешная… Я… я обманывала вас, отец… - заплакала девочка. - Те деньги, что вы давали мне на обеды… Я их не тратила, я собирала… Хотела книжку купить… Басни господина Лафонтена-а-а… - тут она совсем раскисла и заревела в голос.

    Антонио, никак не ожидавший такого признания (честно говоря, при первых словах дочери он даже испугался - что девчонка могла такого натворить?), обнял дочь и рассмеялся с явным облегчением. Базиль и Симон, управлявшиеся с парусом и рулём, тоже не выдержали, прыснули.

    -  Не плачь, девочка, - Антонио, всё ещё смеясь, погладил Хосефу по голове. - Приедем - я сам тебе эту книжку куплю. Честное слово!

    4

    Шторм, налетевший на Сен-Доменг, не отличался какой-то особенной силой: так, что-то средненькое, в июле-августе бывают куда похуже. Обычно сезон штормов приносил затишье в торговле. Прибыль прибылью, а когда риск потерять корабль со всем грузом возрастает в десять раз, невольно подумаешь об отдыхе. Сезон вроде прошёл, но даже под этим явно последним в году штормом Сен-Доменгу было неуютно. Ветер пригибал пальмы и ветви деревьев к земле, торговые ряды опустели. Лавки закрылись, работа прекратилась, добрые граждане попрятались по домам, плотно закрывая двери и ставни. В припортовых трактирах тоже особенного оживления не наблюдалось: матросня да мастеровые, либо припозднившиеся на работе и укрывшиеся от непогоды в первой попавшейся забегаловке, либо закоренелые холостяки, для которых таверна - второй дом… Кое-кто из завсегдатаев клялся, что восхищается завыванием ветра и стуком тяжёлых капель по навесу и ставням.