Чтобы смерть тех, кому предстоит погибнуть, была не напрасной, кто-то должен выжить. И продолжить наше дело.

    -  Ну, слава Богу! Влад вернулся!

    Сторожевик с новостями пришёл ещё позавчера. А сегодня, двадцать второго марта, четыре фрегата, остававшихся караулить англичан у Морант Пойнт, бросили якорь на рейде Сен-Доменга.

    Рассказ Влада никого особенно не впечатлил и не удивил. Двадцатого числа фрегаты подождали, пока линкоры английской эскадры уйдут вперёд, и атаковали кордебаталию. Благодаря дальнобойным пушкам удалось не столько навредить англичанам, сколько их раздраконить. И результат не заставил себя ждать: от эскадры отделились пять равноценных по водоизмещению фрегатов и направились на перехват наглецов под республиканскими флагами. Наивные… Словом, через пару часов один из этой пятёрки потонул, а два получили значительные повреждения и вынуждены были лечь на обратный курс. С линкоров пальнули по убегавшим сен-доменгцам, да уж больно далеко они уже были, снаряды легли с большим недолётом. Но задача засады была выполнена на сто процентов: во-первых, точно установлен состав вражеской эскадры и приблизительно подсчитана её огневая мощь, а во-вторых, у англичан минус три фрегата.

    -  Мы опередили их на сутки, не больше, - напоследок сказал Влад. - Линкоры тяжёлые, тянутся хорошо если на шесть узлов с небольшим. Самое большее - семь. А мы сразу двинули на десять, в галфвинд. Так что завтра ждите гостей.

    -  Ждём, - с недоброй усмешкой проговорил Джеймс. - И поверь, с нетерпением…

    11

    -  Джонас Харди. - Этьен без особого удовольствия положил на стол генерала несколько исписанных листков. - Торговец, один из самых успешных. Лес, хлопок, шерсть. Ни единого нарекания, никто худого слова про него сказать не мог. И - нате вам… Вы как вышли восьмого, ещё до рассвета, я сразу бухту и перекрыл. Купцы, понятно, раскричались, но приказ нарушить не посмели. Все, кроме одного. Тот в обход приказа на шхуне из бухты дёрнул. Ну, парни на сторожевике его и цапнули. И что вы думаете? Капитан трясётся, чуть не на блюдечке подносит нам свои бумаги. А там записка… Да вот она. О чём в ней написано, вы бы и без меня догадались: "Флот вышел, город открыт для атаки". Я этого капитана за жабры взял, он сразу всё и выложил: мол, записку отправил купец Харди, его кредитор. Обещал долг простить, если довезёт бумажку до Сент-Джонса… Парни к купцу, а того, видать, предупредили. Или, скорее, сам всё просёк. Он свои бумаги в очаг - сколько успел - да как только парни в дом, он шарик какой-то разжевал и…того. Мы у него в коробочке ещё один такой шарик нашли. Дали собаке - тут же сдохла… Словом, здесь меня переиграли, капитан.

    -  То есть, этот англичанин знал , что эскадра в Сент-Джонсе?

    -  То-то и оно. А я понятия не имею, как он получил сведения с Антигуа. За последний месяц оттуда не приходил ни один корабль.

    -  Не думаю, что агент стал бы сейчас заявлять в портовом управлении о своём заходе на Антигуа, - вздохнула Галка. - А может, всё было куда проще: англичане повстречали по пути торговца, спешившего сюда, и передали весточку… Ты прав, Этьен: всего не предусмотришь и все дорожки не забежишь. Особенно когда против нас играет противник хитрый и умный.

    Осталось меньше суток. И то если ветер не переменится в пользу англичан, а Галка не исключала и такой возможности. Судьба, десять лет помогавшая ей выжить в этом мире, теперь то ли отвернулась, то ли решила проверить "генерала Мэйна" на прочность, но факт остаётся фактом: сейчас совершенно неприлично везло уже англичанам.