Мачты и паруса. Солнце, горящее в окнах домов вдоль набережной. Сигарета в его руке — первая за восемь лет.

Софи, спускающаяся к нему по набережной, — еще одно лицо в толпе.

Превратиться в другого человека было делом легким и в то же время каким-то необыкновенным, сверхъестественным. Новый паспорт, новое имя, новый номер банковского счета, новое свидетельство о рождении — все это просто. Только Карла придавала всему этому оттенок волшебства.

До Люка доносились сверху ее неровные шаги — она ходила взад-вперед по комнате. Незадолго до этого Эллвуд позвонил и сообщил:

— Все в порядке. Я скоро буду у вас. Готовьтесь к отъезду.

— Готовимся к отъезду, — передал Люк Карле, как будто это было закодированное послание.

Он не видел в зеркале подробностей жизни, постепенно они сами узнают, как все сложится. Но уже сейчас перед ними возникали отдельные эпизоды, мелькающие в пространстве между стеклом и серебристым фоном. Их предварил эпизод из прошлого, с которого, по сути дела, велся отсчет их совместной жизни. Он увидел Карлу, которая сидела на берегу, свернувшись калачиком, у самой воды, с лицом безучастным и холодным, как океан. И вот они уже на берегу другого моря — Средиземного, наверное? Карла берет его под руку, из-за хромоты она слегка касается его бедром при каждом шаге.

Он видел сценки из их повседневной жизни, напоминающие натюрморты, с самыми обычными, будничными предметами, которые есть в каждом доме. Образы проносились перед ним, сменяя один другой; и в каждом видении они с Карлой были неотделимы друг от друга. Ему представлялся то пикник на склоне холма, то вечерний сад — в нем сидят двое и попивают что-то, отдыхая от дневных забот.

Потом он увидел комнату с их пожитками; и это стало его последним видением перед тем, как в зеркале появилось отражение Валласа Эллвуда, наводящего на него пистолет.

— Все дело в том, — объяснил Эллвуд, — что я лгал. И уже не в первый раз.

— Ну-ка сядь! — приказал Эллвуд и дулом пистолета указал на стул посреди комнаты.

Оба слышали шаги Карлы в комнате наверху и говорили тихо, как родители, которые боятся разбудить ребенка.

— Валлас...

— Вот в чем весь фокус — нельзя проигрывать. Всегда есть проигравший. Всегда. Просто нельзя им становиться. Это мое единственное правило, понимаешь? Есть всего одно правило. Не будь проигравшим.

— Валлас...

— Вот как все обернулось... Скоро, совсем скоро, сюда приедут люди, очень смахивающие на полицейских, заберут тебя, ты исчезнешь из моей жизни. Прощай. — Он радостно помахал Люку, при этом пистолет в другой его руке не шелохнулся. То, что произошло в больнице на холме, — чей-то провал, значит, нужно найти виноватого. Почему? Потому что так устроен наш мир. И не проси меня объяснить — я сам не понимаю, почему это так. — Эллвуд покачал головой. — Так или иначе, выбор пал на тебя. Ты останешься в дураках. Тебе не повезло.

— Валлас, отпусти Карлу.

— Да-да. — Эллвуд, казалось, не слышал его. — Поскольку все знают, что есть козел отпущения, все упрощается. Дело в том, что нельзя больше ждать от тебя осмотрительности в поступках. Ведь так? — Он помолчал, словно ожидая ответа. — А потому будущее твое окажется совсем не таким, каким ты его себе представлял.

— Отпусти ее. Она все равно ничего не скажет — потому что ничего не знает. Это только все усложнит. Отпусти ее.

— Да-да, конечно. Я хочу рассказать тебе кое-что. О твоем прошлом.

Наверху открылась и закрылась дверь. Люк резко вскинул голову. Потом снова перевел взгляд на Эллвуда и увидел, что тот не сводит с него глаз.