Если б я только знал, как ошибался…

Возле входа в здание стоял часовой в ультрасовременном экзоскелете с жутким огнестрельным динозавром в руках – американским автоматическим гладкоствольным ружьем двенадцатого калибра АА-12 с барабанным магазином на тридцать два патрона. Насколько я помню, динозавр этот не серийный и производится исключительно на заказ для тех, кому очень надо на короткой дистанции превратить врага в кусок швейцарского сыра, наполовину состоящий из отверстий внушительного диаметра.

Однако при приближении рокочущего «Урала», по степени облезлости и очагов коррозии похожего на механизированную безглазую собаку, часовой даже не подумал направить свое оружие в нашу сторону. Напротив, закинул его на плечо и приветственно помахал рукой.

– Клим, ты, что ли? – проревел из глубин экзоскелета голос, измененный мембраной. – Здоровья, бродяга! Какими судьбами?

– Да вот, занесла нелегкая, – проворчал Климентий, слезая с мотоцикла. – И тебе, Гром, кусками легких больше не кашлять. Как, оправился от ОЛБ4?

– Ну, типа, – хохотнула мембрана. – Бехрам посодействовал с направленной мутацией, а Захаров реализовал. Недешево вышло, конечно, но группировка все оплатила.

– У Захарова дешево не бывает. Главное, что все обошлось, поздравляю. Как нынче Арена?

– С новыми правилами процветает, – хмыкнул обитатель экзоскелета.

– Новые правила?

– Ага. С прошлой недели как ввели, так перед началом боев очередь из зрителей. Правда, не все бойцы решаются выходить, даже из непобедимых ветеранов Арены. Больно много их за последние дни вынесли отсюда вперед ногами.

– А что за правила-то?

Гром замолчал, глаза за защитными тактическими очками покосились на меня.

– Это ты кого привез?

– Бойца. Одного из лучших.

– Из лучших, говоришь… Ну, пусть знает, а то выпускающие говорят в последний момент, и многие сваливают. Короче, бои идут с мутантами. По жребию. Иногда один на один, а иногда – как повезет.

Климентий нахмурился.

– Закон Арены действителен для всей Зоны.

– Да плевал Бехрам на законы, – хмыкнул Гром. – Ты же знаешь, для него один закон – интересы группировки. И пока находятся психи, согласные на такие условия, бои будут продолжаться.

– Ладно, спасибо, что предупредил, – сказал Климентий. – Поедем мы, пожалуй. Всего тебе хорошего, больше не ходи к Саркофагу – там по новой ОЛБ подхватить проще простого.

– Погоди, – сказал я. – А что за мутанты?

– Всякие-разные, до денег охочие, – пожал могучими плечами Гром. – Одни человекообразные, другие не очень.

– Ты прям после выздоровления стихами заговорил, – заметил Климентий.

– Да это у нас тут в группировке уже частушки под гитару по поводу новой Арены поют. Типа, как на нашу на Арену выводили супермена. Но не вышел бой с врагами – вынесли вперед ногами.

– Погоди-ка, – прервал я словоохотливого наемника. – Мутанты ж дикие. Какие деньги?

– Это местные мутанты дикие. Наши, которые из Зоны, – сказал Гром. – Когда просто отловленных тварей с той стороны Арены выпускали – еще туда-сюда. Но, видимо, прошел слух по Розе Миров о наших новых правилах, и стали приходить всякие… как бы это сказать помягче?

– Существа, – подсказал я.

– Ну, пусть будет так, – согласился Гром. – Я б по-другому сказал, но кроме матерных слов больше ничего на ум не приходит.

– Ты ему зачем вопросы задаешь? – поинтересовался у меня Климентий.