Зрителей лично мне жалко не было. Хотели смертельное шоу – получили смертельное шоу. А что покалечили и убили не гладиаторов, а вас, – ну что ж, от этого суть представления не поменялась. Смерть, она и есть смерть, что на Арене, что на трибунах…

Нам же с Хащщем было не до зрителей – самим требовалось как-то свои шкуры спасти.

Но как – хороший вопрос.

Свалить с Арены никак не получится. Единственный выход остался за спиной монстра, а двустворчатая дверь, из которой я выходил, заперта. Но даже если б двери были открыты, до них пришлось бы бежать метров двадцать по открытому пространству, которое тварью с высоты ее роста прекрасно просматривалось и простреливалось…

– Ну что, Хащщ, хана нам! – прокричал я, стараясь переорать гулкое эхо от выстрелов «Кордов», лихорадочно бьющееся о потолок Арены.

– Типа того, – рявкнул ктулху. Рожа страшная, кровь из обрывка щупальца брызжет, но харя растянута в жуткой ухмылке. Наш человек Хащщ, хоть и мутант. Сдохнуть всегда готов, но обязательно чтоб в бою и красиво! По-другому помирать такие, как мы, не согласны!

– Ну чего, пойдем, что ли?! – проорал я, морально настраиваясь выскочить из-за камня и эффектно, хоть и бесполезно выпустить очередь в творение Захарова. Достал-таки меня вредный старикашка, сделал биологическую машину, гарантированно способную отправить мою персону в бессрочное путешествие по Краю вечной войны. Но – спасибо ему за это! Уходить по-любому когда-то придется, а тут будет и быстро, и красиво.

– Погнали! – проревел Хащщ.

И совсем мы уже собрались было выскочить из-за наших укрытий навстречу смерти, как внезапно позади нас с грохотом распахнулась дверь Арены.

Я обернулся – и увидел, как на Арену стремительно, быстрее любого спортсмена-бегуна, выбегает Климентий.

С гранатометом РПГ в руках…

Нет.

В лапах!

Климентий на бегу стремительно менялся. Его одежда рвалась по швам, и из прорех вылезала… скомканная звериная шерсть. Я успел заметить, что лицо моего промоутера тоже меняется, вытягивается вперед, а уши удлиняются вверх, отчего готова Климентия приобретает сходство с волчьей.

Разумеется, когда твои руки превращаются в звериные конечности, стрелять из гранатомета ими уже никак не получится. Потому Климентий просто швырнул РПГ в меня, словно городошную биту, а сам, упав на четыре лапы, помчался вдоль стены Арены, рыча и продолжая меняться на бегу.

Его тело росло экстремально быстро, словно зажатая пружина наконец получила возможность распрямиться. И вот уже не человек, а огромный черный волк мчится по Арене, взрывая утрамбованную землю длинными когтями и скалясь пастью, из которых торчат клыки, которые впору было бы носить доисторическому саблезубому тигру.

Мутантиха с пулеметами, отжимающая нас с Хащщем к краю Арены, увидела новую цель и резко развернулась в ее сторону.

Но недостаточно резко.

Я увидел, выглянув из-за камня, как волк-оборотень нырнул под линию выстрела пулемета, рубанул клыками по ноге мутантихи и пустился наутек, лавируя между камней.

Вслед ему ударила очередь, но, похоже, безрезультатно – Климентий в образе волка был невероятно быстр. А у пулеметчицы из ноги хлестанула зеленая кровь. Пули и осколки не могли пробить чешуйчатую броню твари, но клык оборотня ударом сбоку вырвал несколько бронепластин из ее тела – и, похоже, повредил артерию.

Впрочем, мутантиху это не особо напрягло.

Она, по ходу, решила не обращать особого внимания на волка, мечущегося среди камней, и решительно направилась в нашу с Хащщем сторону. При этом она на ходу ловко перезаряжала один из пулеметов тремя руками – понятное дело, так сподручнее. Одна рука оружие удерживает, две ленту меняют.