Высадив полмагазина, я опустил ствол и сказал:

– Обесточено.

– Ну все, – вздохнул Клим. – Теперь нам наймиты такой счет предъявят – закачаешься. Электричество в Зоне стоит как чугунный мост. А платить нечем.

– Если только после боя останется кому счета выставлять, – заметил я. – Вон лестница валяется, полезли лучше на крышу, пока другие козырное место не заняли.

– Можно я с вами?

Я обернулся.

Это был тот самый очкарик в дорогом костюме, с чемоданом в руках, отделанным лакированной крокодиловой кожей и снабженным золотыми замками.

– Мистер, боюсь, вы брюки запачкаете, – осклабился Клим, досылая патрон в патронник своего автомата. – Там на крыше не прибрано.

– Да пусть лезет, жалко, что ли? – пожал плечищами Хащщ. – Только слышь, мажор, ты там сильно не высовывайся, а то пуля очки разбить может. Жалко будет, дорогие они, по ходу.

Клим заржал, я улыбнулся, очкарик тоже. Ну, если на грубые солдафонские шутки правильно реагирует, значит, не совсем потерян для общества.

Крыша будки, кстати, была более-менее оборудована под возможную атаку противника, но именно что более-менее. Мешков с песком и землей на нее наемники накидали как попало, и ладно. Что логично: фиг знает, откуда того противника ждать, типа, в случае чего обороняющиеся сами разберутся, как те мешки тасовать. И вообще вряд ли кто в своем уме на трансформаторную подстанцию полезет. Но командир сказал накидать мешков – наймиты приказ выполнили.

– На две стороны бруствер пилим? – деловито поинтересовался Клим.

Я было рот открыл, чтоб высказаться, но меня очкарик опередил:

– Предлагаю сделать центральную стену повыше, а брустверы по обеим сторонам от нее минимальной высоты, ибо мешков не очень много.

– О, самый умный вояка высказался, – хохотнул Хащщ.

– Зря ржешь, – сказал я. – Мистер Крокодиловый Чемодан дело говорит.

– С фига ли? – поднял мохнатые брови Клим. – Стена сзади нам рожи от пуль прикроет?

– Стена сзади на своем фоне размоет для наступающего снизу противника наши головы, которые в противном случае будут торчать над крышей как мишени в тире, – пояснил я.

– Фигассе, – почесал лысину Хащщ. – А я че-то об этом и не подумал.

– Тебя как звать, парень? – поинтересовался я у очкарика.

– Спартак, – сказал он, крутя кодовые колесики на своем чемодане.

– Это имя или позывной?

– Сам-то как думаешь? – усмехнулся очкарик.

– Думаю, что позывной в честь винтовки «Спартак-49»9, – сказал я.

– А ты, я смотрю, разбираешься, – сказал очкарик, открывая чемодан.

– Ты, я смотрю, тоже, – сказал я, увидев содержимое профессионального кейса, замаскированного под аксессуар богатея, которому денег девать некуда.

Внутри кейса лежала, вне всякого сомнения, сверхдальнобойная российская снайперская винтовка «Сумрак», способная прицельно работать на дистанции свыше четырех километров. Причем ее модификация, приспособленная для компактной транспортировки в разобранном виде именно в этом заказном кейсе – ствол расположен по диагонали, все остальное, включая вспомогательное оборудование и дорогущие патроны калибра 10,3×77 мм, очень грамотно распределены по кейсу и внутренней стороне его крышки.

– Впечатляет, – сказал я. – Я «Сумрак» только на картинке видел.

– Понимаю, – сказал Спартак, скользнув взглядом по моему автомату, который я минуту назад считал навороченным огнестрелом. Но все познается в сравнении… – Вторым номером отработаешь? Я в Зоне впервые.

– Понимаю, – кивнул я в ответ.