– Понимаю, – кивнул я в ответ. – Без проблем.

– Не западло вторым номером-то? – прищурился Хащщ, закидывая мешок на стену, которую он с Климом соорудили буквально за пару минут – мутанты, фиг ли им, сил девать некуда.

– С учетом, что второй номер в снайперской паре главный, – не западло, – спокойно отозвался Спартак. – Без второго первый на поле боя в автономке, скорее всего, долго не протянет. А вот второй без первого – запросто.

И протянул мне зрительную трубу с тонким титановым штативом.

Больше трепаться было некогда – на территории группировки вновь взвыли сирены.

А потом случилось то, что случилось.

Ми-6 с гостями уже успел набрать высоту, как вдруг к нему с трех сторон потянулись белые волнистые линии, которые оставляют за собой ракеты ПЗРК10…

Вертолет резко накренился набок, отстрелив тепловые ловушки, но четвертая ракета, выпущенная на несколько секунд позже остальных, превратила вертолет в огненный шар.

– Грамотно сработано, – невозмутимо заметил Спартак, меняя одни очки на другие, тактические, плотно прилегающие к голове. После чего начал быстро собирать винтовку, так, что только руки мелькали.

Я же занялся обустройством снайперских лежек для себя и для первого номера. Дело привычное. Если информация Бехрама верна, атака возможна с севера и юга, где удобнее всего идти на прорыв, – с запада и востока расположение группировки хорошо защищала болотистая местность. То есть в ходе боя наверняка придется побегать туда-сюда. В основном побегать мне как второму номеру, в задачу которого в том числе входит оценка текущей ситуации и оперативное принятие решений.

Вообще, есть устоявшееся мнение, что второй номер снайперской пары логичнее называть первым, так как в целом комплексное выполнение боевой задачи лежит на нем, а так называемый первый номер лишь высокоточный инструмент для выполнения этой задачи. Но традиции есть традиции, и никто ничего менять, конечно, не будет. По моему же мнению, совершенно пофиг, кто как называется, – лишь бы задача была выполнена и при этом оба номера, в бою составляющих одно целое, остались в живых.

Покидать мешки так, как надо, дело нехитрое, справились мы минут за пять.

А потом начали работать пулеметы на южных вышках – двое возле ворот и один на угловой.

Впрочем, два из них нападающие погасили довольно быстро. Вышка хороша против одиночек либо небольших групп противника. Когда же в атаку идет целое подразделение, «пулеметка» всего лишь отличная мишень для более-менее подготовленного гранатометчика.

Именно они и отработали по вышкам, которые одна за другой превратились в огненные шары с разлетающимися во все стороны обломками досок и обрывками человеческих тел.

Третья, более серьезно укрепленная, продержалась дольше.

Наемник на ней с пулеметом обращался виртуозно, словно талантливый музыкант с гитарой. Работал короткими очередями, резко перебрасывая ствол влево-вправо и изрядно нервируя этим гранатометчиков. Один выстрелил, но ракета пролетела мимо – и, видимо, это был его последний выстрел, так как второго не последовало.

Пулеметчик в один ствол минуты три держал позицию, по моим предположениям, скосив немало нападающих, которых я со своей позиции не видел за забором периметра.

Но потом все же прилетело и пулеметчику.

Вышка стояла рядом с забором – с ним вместе она и рухнула, сложившись пополам, когда в тот забор с разгону влетел БТР, протаранивший не особо надежную бетонную преграду.

Бронетранспортер проехался всеми колесами по пулеметчику, упавшему с вышки, и на нем же лихо развернулся, превратив тело в кровавый блин и рыская башней в поисках целей…

Кумулятивная ракета под башню ему и прилетела, эффектно ее оторвав вместе с пушкой. И тут же вторая ударила в борт десантного отделения, прожгла его кумулятивной струей и развернула БТР изнутри огненным цветком с лепестками из рваных листов брони.