— Девочки будут спать в одной комнате, а мы с тобой, Бася, в другой! Гостиная, кухня и терраса — общие помещения, и никто не вправе оккупировать их в одиночку!

— Но я единственная, кто даже на отдыхе будет работать! — Мамуля оттопырила нижнюю губу.

— Ах, оставь! Ты не взяла с собой компьютер, а эпизодические почеркушки в блокноте не требуют организации отдельного рабочего места!

— Сейчас прольется чья-то кровь, — встревоженно нашептала мне Трошкина, и я поспешила охладить накал страстей, громко спросив:

— Составим график дежурства по кухне?

— Какого еще дежурства?! — Мамуля ужаснулась так, как сама хотела бы пугать поклонников своего творчества.

Папуля уже лет двадцать единолично и бессменно несет дежурство в горячей точке у газовой плиты. Он не считает это подвигом и жертвой и никому другому не позволяет хозяйничать на кухне.

— Никаких дежурств, — поддержала невестку бабуля. — Завтраки я беру на себя, а обедать будем в кафе.

— А ужинать? — спросила я с нескрываемым подозрением.

Совет «ужин отдай врагу» я считаю крайне вредным, непосредственно коварным врагом и придуманным.

— По желанию и настроению, — уклонилась от прямого ответа бабуля.

— Как раз сейчас они у меня есть, — нажала я.

— На той параллельной улице, которая у нас будет зваться Финиковой, полно самых разных заведений общепита, — вмешалась Трошкина. — Давайте быстро приведем себя в порядок и пойдем ужинать.

— Чур, я первая в душ! — подскочила мамуля.

— У тебя десять минут, потом я выключу свет в ванной! — уже ей в спину пригрозила бабуля.

М-да, расписание дежурства по кухне в нашей семье ни к чему, а вот график пользования удобствами вечно актуален.

В разных концах заполненного людьми зала выдачи багажа одновременно разговаривали по телефону два совершенно не похожих человека — хмурый брюнет и улыбающийся блондин.

В этом не было бы ничего удивительного: многие пассажиры сразу по прилету звонят родным и близким или вызывают такси. Но ни блондина, ни брюнета не связывали с собеседником родственные узы.

А вот тема разговора у них была одна и та же.

— Он ушел, — дозвонившись до нужного абонента, без всякого приветствия сообщил блондин и задорно щелкнул по носу пластмассовую акулу, из раззявленной зубастой пасти которой на ленту выплывали разномастные чемоданы.

— Как ушел? — спросил голос в трубке.

А кто ушел, не спросил, поскольку ждал этого звонка и знал, о ком речь.

— Как-то, — блондин хохотнул и пояснил: — Его ж вели без наручников и пуленепробиваемого шлема, просто в сопровождении полицейских. Те отвлеклись, и он ушел.

— Куда ушел?

— Куда-то, — легкомысленно ответил веселый блондин и показал пластмассовой акуле язык, как мальчишка.

— Ты ржешь там, что ли?

— Точно так. С тоскливой рожей на курорте буду выглядеть странно.

— Насчет тоскливых рож, — голос в трубке оживился, — как там чужие ребятки? Рыдают?

— И локти кусают, я думаю.

Теперь уже собеседник блондина хохотнул, но тут же построжал и велел:

— Ищи его. Сам знаешь, чужие тоже кинутся, ты должен их опередить.

В то же время в противоположном конце зала, где у ряда кресел с видом на дверь дамского туалета стоял брюнет, происходил похожий телефонный разговор.

— Он ушел, — с мученическим видом глядя на очередь в ватерклозет, сказал в трубку брюнет.